Книга Под знаком совы, страница 84 – Марина Серова

— Они тоже учились вместе? – спросила я, с трудом сохраняя ровный тон. Голос не должен был дрогнуть.

Ветров покачал головой, и на его лице отразилась смесь живого, неподдельного недоумения и нарастающей тревоги.

— Нет. В смысле в техникуме, но не в одной группе. Это самое странное, – его голос стал тихим, почти исповедальным. – Аня была старше на пару курсов. Я сам бы ни за что не вспомнил и не догадался, но однажды, года полтора назад, отмечали корпоратив. Элла была слегка… ну, выпившая. Мы разговорились в курилке. Она сказала что-то вроде: «Представляешь, я теперь работаю с самой Аней Темниковой. Теперь Семеновой. Мы с ней в одном технаре учились». Я тогда удивился – я-то хоть в одной группе с ней сидел, а Аня… Я даже одногруппников толком не помню, тем более тех, кто на несколько курсов старше. А Элла… – он замолчал, подбирая слова, словно пытаясь облечь в форму нечто почти невероятное, – она начала рассказывать детали. Какой у Ани был значок на рюкзаке. Какую стрижку она носила на втором курсе. Как читала доклад на конференции. Такие мелочи, которые запоминают, только если… если ты на человека смотришь. Пристально. Наблюдаешь. Я тогда отшутился, подумал – фанатка, бывает.

Он умолк, и в тишине комнаты его последние слова повисли в воздухе, обретая жуткий, неоспоримый вес.

— Спасибо, Сергей, – тихо сказала я, убирая блокнот и выключая диктофон. Звук щелчка прозвучал невероятно громко. – Это очень важно.

Он кивнул, не поднимая глаз, уставившись в полированную столешницу. В его взгляде, остекленевшем от долгого напряжения и бессонных ночей в камере, мелькнуло что-то вроде облегчения – словно он наконец сбросил часть тяжелого невысказанного груза, который давил на него все эти недели. Может, он даже почувствовал, что помог раскрыть что-то большее, чем свое собственное дело.

Я поднялась из-за стола. Легкий, но отчетливый скрип ножек стула по линолеуму заставил Кирьянова у входа оторваться от экрана смартфона.

— Все? – спросил он. Его хриплый голос вернул комнату к ее казенной реальности.

— Все, – кивнула я, беря сумку.

Он молча жестом подозвал надзирателя, который терпеливо ждал в коридоре. Тот вошел, и Ветров, не глядя ни на кого, автоматически встал, приняв чуть скованную позу. Мы с Кирьяновым вышли первыми. За нами металлическая дверь с глухим окончательным стуком закрылась, отсекая комнату для свиданий и человека внутри нее.

Мы молча прошли по длинному, слабо освещенному коридору с кафельным полом обратно к выходу. Наши шаги отдавались глухим одиноким эхом под высокими сводами. Кирьянов, идя рядом, ничего не спрашивал, уважая тишину и мои мысли. Я ничего не говорила, переваривая услышанное. Воздух в отделении был спертым, густым, настоянным на запахе старой бумаги, пыли, дезинфекции и тысяч чужих нерешенных бед.

Мы миновали пост охраны с мониторами, вышли через боковую дверь в серый морозный утренний двор. Холодный воздух с ходу обжег легкие после казенного перегретого тепла. Кирьянов, пошарив в кармане, достал пачку, закурил, потом молча протянул ее мне. Я отказалась.

— Помогло? – наконец спросил он, выпуская струйку дыма, которая тут же развеялась в неподвижном воздухе.

— Да, – ответила я, глядя, как его дыхание смешивается с табачным паром в призрачном облаке. – Очень.