Книга Коллекционеры душ, страница 58 – Мария Борисова

— Пойдём, поговорим.

Я молча последовала за ним на винтовую лестницу. И выше, выше — по скрипящим ступеням на третий этаж. Здесь находилась его комната. В окно, как и из моего закутка на чердаке, открывался вид на не слишком приглядное скопление взъерошенных трабастанских дворов: угловатые крыши, ржавые перила балконов, острые шпильки тонких труб…

Сама комната поразила меня своей аккуратностью. Здесь как будто вообще не жили. Маленькая деревянная кровать, застеленная пёстрым потрёпанным покрывалом, тумбочка о трёх ящиках, на ней — пустой графин. Шкаф. Стул, на спинке которого ничего не висит — как такое вообще может быть?

Дольн закрыл дверь.

— Ты ему сказала?

— Нет.

Он немного помолчал.

— Спасибо. Я наблюдал за тобой сегодня… Хочу попросить прощения. В мои планы не входило тебя пугать.

— Пугаться? Тебя? — Я зло хмыкнула. — Ты слишком высокого о себе мнения.

Дольн склонил голову, и светлая прядь перечеркнула его гладкий лоб. Его виноватая поза разозлила меня ещё больше. Неужели он думает, что я поверю?

— Я не умею доверять. — Его слова прозвучали как эхо моих собственных мыслей, и это слегка притушило мою ярость. — Когда-то умел, наверное, но люди, с которыми я жил и общался, быстро отучили меня от этого. И теперь я всегда перестраховываюсь. Мы с тобой сейчас находимся в в равных позициях. Я могу никак не использовать то, что произошло, и то, что я теперь знаю о тебе. Я могу больше ни о чём не заикаться, если не хочешь мне помогать. А вчерашняя история просто останется моей гарантией, и всё. Но подумай: действительно ли ты хочешь, чтобы всё было именно так?

Дольн поднял голову, и я вздрогнула от того, что увидела в его глазах. Я увидела боль одиночества, такую острую и страшную, которую может увидеть только тот, кто сам её испытывал.

Мне впервые пришло в голову, насколько обделённым он себя чувствует из-за всей этой ситуации с Ярой. Как он старался — и в учёбе, и в работе — доказать, что достоин семейного дела; но всё оказалось впустую, и отвержение родных людей заставило его погрузиться в мир азартных игр. От отчаяния, и только от отчаяния такое может быть. Он, наверное, хотел доказать, что может разбогатеть и без них, и выбрал самый быстрый и самый рискованный путь. Потому что других не увидел.

И проиграл.

«Я не умею доверять».

— Сатар сегодня очень злился из-за твоей задержки. — Дольн, так и не услышав ответа на свой вопрос, сменил тему. — Он говорил тебе о штрафах?

Я кивнула:

— Сказал, что в следующий раз, если я не предупрежу его, он вычтет несколько свернов из моего жалованья.

— И он это сделает, ты ведь понимаешь. Он бывает довольно терпимым, но в его власти делать всё, что угодно. Просто потому что ему что-то не нравится. Как ты считаешь, это нормально — быть настолько зависимой от перемен настроения одного человека?

Я пожала плечами. Сама об этом думала, но не надумала ничего путного. По правде говоря, я очень растерялась после разговора с Сатаром, и до сих пор не пришла в себя.

А Дольн смотрел на меня, всё так же пристально, всё так же серьёзно. И мне казалось, что он понимает.

— Если бы ты согласилась мне помогать… — Он вздохнул. — Я бы рассказал тебе всё. Я бы показал тебе такое… такую вещь! Потрясающую совершенно вещь! Помнишь, я говорил, что планирую потратить деньги на одно дело, которое, в свою очередь, принесёт мне ещё больший куш? Хотя суть, конечно, не в нём, — поспешил добавить Дольн.