Книга Коллекционеры душ, страница 16 – Мария Борисова

Хотя, казалось бы, какие для этого причины?

Раньше я домом называла только Улей. И то всегда осторожно и как бы подразумевая оговорку: это дом для десятков людей, и я здесь больше приживалка, потому что пока ещё маленькая и мало чего умею. Но когда я возвращалась с рынка, разжившись чьим-то кошельком, и старалась не оборачиваться, чтобы не вызывать подозрений — хотя всегда, всегда боялась, что меня преследует жертва моей очередной проделки — я говорила себе, что вот уже скоро буду дома, и всё будет хорошо. Это был странный ход рассуждений, учитывая, что Улей, будучи оплотом многих трабастанских хулиганов и преступников, никогда не был действительно безопасным местом, но так я себя чувствовала тогда.

А теперь… теперь я могу называть домом другое место и на куда более законных основаниях. Я заработала это право и продолжаю зарабатывать. И меня не могут вышвырнуть отсюда в любой момент хотя бы потому, что я теперь общаюсь с приличными вежливыми людьми. Только если я нарушу закон… но этого я, конечно, не стану делать. Я же не дура.

Пока я умывалась, что-то начало происходить внизу: я как будто услышала голоса. Между мной и приёмной «Находки» было два этажа, но «весёлое» детство развило во мне особую чуткость. Я схватила гребень и, распахнув дверь, побежала вниз по лестнице, свободной рукой судорожно расправляя воротник-стойку у своего домашнего платья. По дороге чуть не рухнула, но не стала от этого осторожнее — всё-таки было бы ужасно досадно, если бы что-то важное случилось без меня!

Круглая площадка на втором этаже с двумя дверьми была пустынна. Рядом с лужицей солнца на паркете валялся несуразный цветастый половичок.

Голоса стали громче, оба были женскими. Я чуть замедлила шаг. Если бы говорил Сатар или хотя бы Дольн, можно было бы волноваться. А это…

Это были кухарка с Тарветой. Раскрасневшаяся стенографистка куталась в бледно-розовый, мягкий даже на вид халатик, а волосы у неё были влажные и оттого ещё более кудрявые. Наверное, женщина только что вышла из душа и столкнулась с домработницей: двери в кухню и ванную комнату почти вплотную прилегали друг к другу. Ужасно неудобно, наверное, но всё же отдельная ванная… с мылом, с бадьёй, а может, ещё и с горелкой, где можно воду подогреть… это же дар богов! Кого в таком случае может волновать расположение?

Оказалось, они обсуждали нашего клиента. То есть, сначала, видимо, его, а потом разговор перешёл к комнатным растениям. Кухарка делилась рецептом избавления от какого-то паразита, который начал жевать листья её драгоценных бегоний. Тарвета немного удручённо поглядывала в сторону приёмной, где виднелась часть ближайшего к коридору дерева в горшке. Или почти дерева. Секретарша недавно обнаружила подозрительные белые пятнышки на листьях и теперь боялась, что это проделки того же паразита. Кухарку она рассеянно поблагодарила за совет, однако, было видно, что возня с истреблением паразита ей совершенно не улыбается, и что она скорее всего подождёт, надеясь, что паразит всё-таки ни при чём, и пятнышки скоро исчезнут сами собой.

— А ты, Широчка, не сталкивалась с этим бедствием? — с надеждой посмотрела на меня Тарвета.

Я хмыкнула, представив горшки с геранью вокруг своего тюфяка в Улье, и покачала головой.