Книга Демон Рида, страница 128 – Ирина Тис

— Режь.

Шепчет она мне в ухо, заставляя чувствовать ее горячее дыхание и запах моей мятной пасты. И я подчиняюсь. Она двигает рукой, и мне почти невозможно сосредоточиться, чтобы не повредить глаз.

Мисс Петерсон не сбавляет темп, а я хочу медленнее, хочется чувствовать дольше даже ее руки. Вторая ладонь гладит меня по животу и груди. Хочется посадить ее на этот металлический стол, раздвинуть ее колени и провести членом между ног, размазать всю выступившую смазку, войти в нее и чувствовать все ее нутро, протолкнуться глубже, наслаждаясь картиной.

Почти невозможно удерживать веко просто в натянутом положении, хочется оторвать его к черту и использовать стол для других целей.

— Прости, что лишила тебя одного века. – Ее шепот заставляет подняться волосы у затылка, а член – напрячься до предела. Я знаю, она чувствует, что я готов. – Я буду аккуратней для тебя.

Она поддевает мочку моего уха языком и кусает его зубами, и я кончаю. Под движения ее руки, под крики и последние аккорды песни.

Сознание на секунду покидает тело, а мисс Петерсон не отходит. Прижимается грудью, но больше не двигает рукой и не кусает мочку. Рука все-таки дрогнула, и надрез теперь будет не идеальный, а с небольшим рваным участком. Некрасиво. Но, знаете, небольшой огрех стоил того.

София убирает руки, застегивает ширинку брюк и снимает фартук. Он безнадежно испачкан спермой. Делаю последний надрез и кладу веко на грудь Зодака.

Мисс Петерсон стоит с противоположной стороны стола, и в ее взгляде читается обожание.

— Моя очередь.

Она подносит руку к карандашу, и если я думал, что Зодак в агонии, то ошибался. Мисс Петерсон берется за карандаш, извлекая его из глазницы с восхитительным влажным звуком. Если в ее глазах было обожание, то в моих – восторг.

Из глазницы вытекает кровь, но она мне совершенно безразлична. Мисс Петерсон протирает карандаш о тело мужчины, трижды проведя им по коже. Потом поднимает руки вверх и завязывает пучок на голове, используя инструмент для письма в качестве заколки.

— Скальпель?

Она протягивает ладонь, и я вкладываю в нее острый металл. Наслаждаясь.

Некоторое время спустя

За линию кровавого заката медленно спускалось угасающее солнце, оставляя свои права на подходящий к концу день. Пáра – мужчина в строгом черном костюме-тройке и начищенных черных дерби, и женщина, которая под стать ему была одета в черное. Они стояли плечом к плечу напротив яркого автомобиля. Совершенно не подходящего к строгости мужчины, но отлично вписывающегося в безумную улыбку его спутницы.

Мужчина немного недовольно поправил ворот белоснежной рубашки, поджал губы и с упреком посмотрел на стоящую рядом девушку, но она неотрывно рассматривала автомобиль. На ее лице была счастливая улыбка, которая граничила с обожанием от того, что она видит. От восторга, который мужчина увидел на ее лице, вся строгость и упрек исчезли. Уголки его губ дернулись вверх, но он смог сохранить серьезность, которая так тяжело давалась ему рядом со спутницей. Она не заметила взгляда, который теплел каждый раз, когда он рассматривал ее. Но ей не нужно было видеть. Она знала.

— Нравится?

Мисс Петерсон не могла устоять на одном месте. Ей хотелось прикоснуться к яркому и манящему металлу, почувствовать его прохладу под подушечками пальцев, уже сесть на бежевую кожу обивки салона и, главное, включить кассетный магнитофон. Перед ее глазами был эталон абсурда, она даже не мечтала, читая сказки, что в конце ее истории будет «это».