Онлайн книга «Дом стыда»
|
Тр-р-р-р, тр-р-р-р… Одну крохотную дырочку. Ну пожалуйста. Я протянула руки, желая, чтобы она заметила их, взяла в свои, простила меня за все, что я сделала. «Посмотри, посмотри на меня…» Но она не посмотрела. Уткнулась носом в свою стрекочущую машинку. — Тебя и твою чертову швейную машинку я тоже ненавижу! После этого все произошло очень быстро. Я как будто наблюдала за сценой со стороны, подвешенная в десятке сантиметров под потолком, откуда открывался полный обзор. Мои вытянутые руки схватили машинку с двух сторон, подняли ее в воздух, повернули и швырнули об пол. Я ожидала, что крохотные хромированные части взлетят фонтаном и посыплются нам на головы, деревянная подставка разобьется в щепки и внутренности машинки вывалятся наружу, все еще шевелясь и вращаясь, как кишки издыхающего механического чудовища. Однако, помимо трещины в деревянном полу и разломленного надвое маховика, машинка почти не пострадала. Оранжевое платье застряло под нажимной лапкой, как крыса в мышеловке. Хорошо хоть, чертов стрекот прекратился. Мэрилин 1961 год Завтрак, прачечная… обед, прачечная… чай, рвота, сон. Завтрак, прачечная… обед, прачечная… чай, рвота, сон. Снова и снова. Каждый вечер она давала себе наказ, что начнет проделывать туннель в живой изгороди этой же ночью, но всегда находилась какая-нибудь причина не прятать нож в карман. Или требовалось выспаться как следует, чтобы скопить побольше сил на следующую ночь. Или сестра Чэпмен смотрела во все глаза во время вечернего чая, и было слишком рискованно что-то похищать. Особенно нож. Или ей казалось, что надо не торопиться и как следует создать фальшивую личину, чтобы, если наполовину законченный туннель обнаружат, никто не заподозрил туповатую Мэрилин Дженевив Поллард. Она не считала, сколько дней прошло, но однажды заметила, что руки перестали болеть и над локтями образовались бугорки мышц. Однако изнеможение затрагивало не только мышцы, оно просачивалось в кости и зубы, в каждую прядь волос. Мэрилин помогало не спятить только то, что она каждый вечер послушно глотала пурпурную таблетку и отрыгивала ее, прежде чем позволить себе заснуть. Но каждое утро чувствовала себя такой разбитой, что тупость и смирение даже не требовалось имитировать. Утренняя сирена, казалось, с каждым днем будила ее все раньше, отчего тело выматывалось больше, чем за предыдущий день, путались мысли и нарастало отчаяние. Вместе с отчаянием росло ощущение провала, потому что в глубине души она понимала – убежать не получится. Когда сирена замолчала, голод выгнал Мэрилин из постели и заставил спуститься к завтраку. Безысходность толкала в спину по дороге в подвал, а ужас от невозможности бежать заставлял подражать поведению, за которое она презирала других. Каждый день Мэрилин оглядывалась по сторонам, ожидая появления Норы-Сары Тейлор и Глории Брауни и одновременно понимая, что они больше не вернутся. Но она ошибалась. Примерно через десять – или двадцать? или тысячу? – дней после того, как Глорию увели наверх, та вдруг снова появилась в прачечной. Ошарашенная Мэрилин наблюдала, как Глория с огромным животом подошла к свободной гладильной машине, включила ее и прижала крышку к простыне ровно в том месте, куда положила свою руку несколько дней назад. Такое впечатление, что она всего лишь на пару минут отлучилась в туалет в углу подвала. |