Онлайн книга «Дом стыда»
|
Нервная дрожь прекратилась только с появлением доктора. Мамина сумочка осталась широко открытой – как ее рот. Врач, ничего не говоря, обошел вокруг рабочего стола, присел, обхватил ладонями пресс-папье и, сложив губы в узкую линию, посмотрел на маму. Я по сей день жалею, что Вселенная не взорвалась и не разлетелась на кусочки в ту самую минуту. Потому что тогда я не услышала бы ужасные слова доктора Ланкастера: «Я крайне сожалею, Айрин». Мэрилин 1961 год Мэрилин не успела до конца облизать подливу с пальцев, как вдруг раздалась команда: «Ладно, за работу!» Девушки встали. Мэрилин встала вместе со всеми. Из столовой они прошли по короткому коридору мимо огромной кухни, где девушки в фартуках мыли посуду, и спустились по каменным ступеням в подвал. Все шли, медленно передвигая ноги в резиновых сапогах, в желудках булькало рагу. Пухлые животы разных размеров делали их обладательниц медлительными и неповоротливыми. Мэрилин слепо следовала за ними жалкой, неприметной тенью. Сзади нее шла сестра Чэпмен. Когда Мэрилин спустилась на последнюю ступеньку, сестра Чэпмен схватила ее за руку у плеча и указала на стену, вдоль которой выстроился длинный ряд железных баков для стирки. Возле каждого стояло бетонное корыто. — Итак, – неторопливо произнесла сестра Чэпмен, – твое рабочее место – у бака, так что смотри и учись. Большинство девушек разошлись и встали у разных баков, погрузили деревянные мешалки в воду или склонились над корытами, двигая руками – вверх-вниз, вверх-вниз. Один из баков с корытом остался незанятым. Сестра Чэпмен указала пальцем и развернула Мэрилин в сторону, где у противоположной стены стояли большие плетеные корзины с выцветшей синей трафаретной надписью «Базовая больница Виммеры». — Берешь оттуда простыни и стираешь их, пока не станут белыми. Ослепительно-белыми. Ясно? Руке было больно – завтра как пить дать появится синяк. Мэрилин заскулила и попыталась вывернуться, но сестра только крепче сжала пальцы. — Постиранное белье повесишь на веревку вон там. – Она указала на шесть ступеней в другом конце подвала, ведущих к выходу во двор. – Высохшие принесешь, свернешь и положишь вот сюда. – Показала на глубокую полку рядом с дверью в конце вереницы эмалированных гладильных устройств в центре прачечной. – Не отлынивать и не болтать. Ты должна помалкивать – как все остальные шалавы, усекла? Я буду наблюдать и слушать. Ясно? – Отпустила руку Мэрилин, подтолкнула ее к корзинам и сказала: – Если хочешь все делать правильно – а ты будешь хотеть, можешь мне поверить, – то делай как она. – И резко кивнула в сторону девушки, шаркавшей к корзинам в резиновых сапогах, которые были велики ей на три размера. Мэрилин, спотыкаясь, подошла и, подражая девушке, вытащила из корзины окровавленную простыню. Когда та вытащила еще одну, Мэрилин сделала то же самое. Когда девушка засунула простыни в бак, Мэрилин повторила ее действия, заняв пустующее рабочее место. Затем так же, как она, наполнила бак горячей водой из шланга, прикрепленного к соседнему корыту. Когда девушка бросила в бак черпак мыльной стружки и ложку щипавшей ноздри хлорки, Мэрилин повторила операцию. Соседка сунула в воду мешалку с торчащими под углом рожками и стала поворачивать ее туда-сюда, затем приподняла ее, сунула обратно, покрутила, приподняла, сунула обратно, покрутила – и так раз за разом. Мэрилин все делала точь-в-точь как она. |