Книга Дом стыда, страница 183 – Лин Йоварт

Элеонора закипела от гнева.

— Я наорала на Коттера, потому что…

— Скажите честно: когда вы подали заявку на работу?

Элеонора забрала у него объявление.

— Около месяца назад.

Ожье потер лоб.

— Вы прослужили в полиции пятнадцать лет, а сейчас взяли и…

— Знаете, чем я занималась последние два года из этих пятнадцати лет? Терпела Коттера и его оскорбления, язвительные шуточки насчет моей прически, скрипела зубами, когда он поручал мне дела, раскрыть которые способен даже пятилетний ребенок.

— Он поставил вас расследовать убийство.

— Да, убийство женщины в приюте для незамужних матерей у черта на куличиках, а в помощники назначил бесхребетного недоросля, не имеющего ни грамма опыта.

— Ух ты! Премного благодарен. – Ожье поднялся. – Коттер был прав, назвав вас типичной бабой – истеричной и обиженной на весь мир.

Элеонора в раздражении развела руками.

— Видите? Разве он назвал бы мужчину-полицейского истеричным? Когда-нибудь отпускал шуточки по поводу вашей прически? Угрожал хоть одному мужчине сослать его в архив?

— Кен – мужчина, а работает в архиве.

— Какого черта! Кен – архивный работник по образованию. Он этому учился. Бог знает, чем ему нравится такая работа, но он сам хотел ее получить. Прошу прощения, вы не бесхребетный, и недорослем вас тоже нельзя назвать, хотя вы молоды и опыта у вас действительно нет. Я хотела сказать, что Коттер никогда не придал бы мужчине-подчиненному совершенно неопытного напарника, особенно если задание такое сложное, гадкое и жуткое.

Ожье вернулся на стул и взял печенье.

— Согласен, Коттер немного предвзято настроен по отношению к женщинам, но, если вы уволитесь, он победит. Причем дважды. Первый раз, когда вы работали под его началом и терпели, а второй, – потому что ему не пришлось даже выдумывать причину для вашего увольнения. Вы просто хлопнули дверью, избавив его от возможных неприятностей. – Стажер указал на пишущую машинку. – Не отправляйте заявление о добровольном уходе. А ведомству по делам женщин скажите, что передумали.

Элеонора покачала головой.

— Поздно. Я собственноручно доставила заявление сегодня после обеда, наорала на Коттера, и – вы правы – меня уже приняли на другую работу. Я планировала начать после фактического увольнения из полиции, однако Коттер отстранил меня от дел, поэтому я передвинула начало работы на более раннюю дату.

— На какую?

— Я приступила к своим обязанностям два дня назад.

— Ясно. Значит, сдаетесь?

— Нет, не сдаюсь. Вы помните, что я сказала минуту назад? В психушках и тюрьмах незаконно держат двести женщин. Не могу же я сидеть у камина, поливая розы, целых полтора месяца.

Ожье скривил губы.

— Розы трудно поливать, сидя у камина… ну да ладно. Я понял. Могу поспорить, что вы в первую очередь займетесь делом Джейн Макэвой.

Элеонора без промедления кивнула.

— И это тоже понятно, ведь я уже знакома с подробностями. Как говорит мой босс – с места в карьер… – Она вдруг замолчала. – Послушайте, если я вам кое-что расскажу, вы забудете обиду и никому не разболтаете?

— Забыть не забуду, но могу простить, – угрюмо ответил Ожье.

— Хорошо, устраивает, – оживилась Элеонора. – Вы слышали, что деньги, имущество и дома Дениз и Стеллы должны перейти в собственность государства? Коттер сам об этом говорил. Я тут навела справки. Так и есть, обе разбогатели на торговле детьми, но не на девять миллионов. Дом Дениз тянет тысяч на пятьдесят, и это офигеть как много. Дома Стеллы и миссис Уоттл – на тридцать, но, даже если добавить средства на их банковских счетах и в акциях, получается недостача в восемь с половиной миллионов.