Книга Дом стыда, страница 163 – Лин Йоварт

Когда ввели Джейн, Элеонора подождала, пока та усядется и медбрат или охранник отступит на десять шагов, после чего сразу приступила к делу.

— Вы обманывали меня, Джейн. Я вам поверила и хотела выступить в вашу защиту, а вы меня обманули. У меня могут возникнуть неприятности уже из-за того, что я пришла сюда.

Наружу вырвалась вся злость, накопленная из-за собственных ошибок и ожидания вспышки ярости, которую вызовет у Коттера несанкционированный опрос миссис Уайтхолл, проведенный вместо ареста мошенников, обманувших страховую компанию. Джейн сидела, не говоря ни слова.

— Вы лгали с самого начала, – продолжала Элеонора. – И ваше признание в том, что вы якобы бросили Макса умирать, – одно из сотен фальшивых заявлений, не так ли? Все для того, чтобы мы решили, будто вы способны отвечать за дурные поступки, а когда дело дошло бы до реальных преступлений, убийств и вы стали бы настаивать на собственной невиновности, мы подумали бы: «С какой стати ей признаваться в совершении одного убийства и отрицать другие? Она, очевидно, невиновна». Тем не менее вы, конечно, отдавали себе отчет, что рано или поздно мы установим состояние Уайтхолла, не так ли? Вы вели себя совершенно безум… – Элеонора вовремя прикусила язык.

— Совершенно безумно? – переспросила Джейн. – Возможно. На самом деле они не убивали Глорию Брауни, вы не знали?

Детектив сердито посмотрела на нее.

— Почему я не удивлена? Еще одна ложь?

Элеонора чувствовала себя одураченной. Джейн, как глупышку, обвела ее вокруг пальца ловко выдуманной историей. Детектив поверила, что Коттер добыл признание Джейн грубым наездом. Если та врала о Максе, Уайтхолле и Глории Брауни, то, может быть, Хьюсон в порядке исключения вынес правильное суждение? Может быть, Джейн действительно неисправимая лгунья, страдающая от истерической псевдологии?

Элеонора потратила массу времени впустую, сначала опрашивая скорбящую вдову, а теперь Джейн. Необходимо повторно опросить мошенников на пути в участок и, если повезет, выжать из них признание, тем самым убедив Коттера, что она провела за этим занятием все утро.

— Вы хотя бы сейчас скажете мне, кто отец вашего ребенка?

— Я уже говорила – Джозеф Уайтхолл.

— Это ведь вранье, не так ли?

Джейн немного повела головой, чтобы встретиться с детективом взглядом, и все тем же размеренным, сонным тоном, при этом внимательно глядя из-под полуопущенных век, сказала:

— Опять ложь.

— Вот именно! Поэтому прекращайте лгать, Джейн, и расскажите правду. Кто отец вашего ребенка?

В ответ – молчание.

— Ладно, – вздохнула Элеонора. – Нам теперь известно, что Джозеф Уайтхолл не мог быть отцом. У него раньше была операция, он физически не мог иметь детей. От него никто не мог забеременеть.

— Вы лжете, – сорвались с губ Джейн густые, плотные слова. – Откуда тогда взялась Гейл? И Люси?

Элеонора кивнула.

— Да, у него и жены родились Гейл и Люси – еще до операции пятьдесят пятого года, проведенной за шесть лет до того, как вы забеременели, так что…

— Мистер Уайтхолл превратил мое платье в шампанское, меня рвало в канаву. Потом во мне начал расти ребенок. Его ребенок. Вы лжете.

Почему Джейн продолжала лгать об отце ребенка после того, как призналась в убийствах и обмане насчет Глории Брауни? И зачем убивать Уайтхолла, если она реально не считала, что он ее изнасиловал?