Книга Дом стыда, страница 129 – Лин Йоварт

— Отдайте!

Я пытаюсь дотянуться до него вытянутыми руками, мне даже в голову не приходит отстегнуть ремень безопасности. Макс заглядывает в сумочку, секунду хмурится, затем открывает боковую молнию и вытаскивает свернутые в трубочку деньги мистера Уайтхолла. Быстро глянув на них, ухмыляется.

— Будем считать, что мы квиты.

Он сует деньги в карман пиджака, швыряет мне испорченную сумку и трогается с места, резко набирая скорость.

От вида маминой сумочки с поломанным замком и открытой молнией я начинаю плакать и никак не могу остановиться. Из глубины накатывают судорожные рыдания с подвыванием, тело вздрагивает, как газонокосилка мистера Батлера. С каждым всхлипом дыра становится все больше. Мне вдруг становится страшно – я издаю те же звуки, какие издавала Глория Брауни перед тем, как ее убили, но я не в силах удержаться.

— Заткнись, глупая сучка! – рычит Макс.

Машина движется все быстрее и быстрее. Я чувствую, что он нарочно так делает, чтобы напугать меня и заставить замолчать. Вжимаюсь в угол сиденья, чтобы занимать как можно меньше места, но рыдания становятся только громче, дыра – все больше, а Макс злится все сильнее. Охнув, он резко выворачивает руль в сторону – в придорожные кусты прыгает большой темный силуэт.

Покрышки визжат, водитель орет во все горло:

«Чё-о-орт!» По стеклу с моей стороны хлещут ветки. Раздается удар, мы останавливаемся. Туловище Макса, словно ватную куклу, швыряет вперед, после чего наступает тишина.

Я дышу часто-часто, однако водитель продолжает молчать даже после того, как я немного успокаиваюсь.

— Вы… – Я ловлю себя на мысли, что чуть не спросила «вы в порядке?», но не хочу, чтобы он подумал, будто я за него переживаю, поэтому начинаю сначала: – Вы очнулись?

Макс не отвечает, я слышу стон. Или стон вырвался у меня самой? Отстегиваю ремень безопасности и выбираюсь наружу. Медленно обхожу машину сзади, ступая по обломанным веточкам, приближаюсь к дверце водителя, пытаясь сообразить, что произошло. Автомобиль слетел с дороги и врезался в дерево. Ветровое стекло прямо над приборной доской пробил острый сук. Лобовое стекло и боковое окно со стороны водителя покрылись миллионом трещин, но не выпали из креплений, поэтому трудно разглядеть, что происходит внутри. Я обхожу вокруг машины слева^[11] и останавливаюсь перед передней пассажирской дверцей. Хотя она немного помята, открывается без труда.

Весь лоб Макса залит кровью, кровь капает со скулы, голова расположена к телу под неестественным углом. Глаза закрыты, левая нога согнута и вывернута, левая рука безжизненно свисает вниз, как и ремень безопасности с правой стороны сиденья. Сначала я не могу взять в толк, что произошло. Ведь я запомнила, как он пристегивался перед выездом с дорожки у приюта, но сейчас ремень отстегнут. И тут до меня доходит. Макс снял его, чтобы отобрать у меня мамину сумочку.

Водитель вдруг открывает глаза и смотрит прямо на меня.

— Вытащи меня отсюда, – хрипит он. Делает два булькающих вдоха, прежде чем прохрипеть еще: – Я тебе шею сверну, маленькая сучка…

Или что-то в этом духе. Я не совсем уверена в точности слов, потому что у него на губах пузырится кровь. Однако Макс определенно не сказал «прости меня за то, что я убил Глорию Брауни» или «извини, что я отобрал у тебя деньги».