Онлайн книга «Коллекционер»
|
— Скоро… пять месяцев уже, — произнес он, когда приступ немного утих. «Я бы на твоем месте не приближался к нему, — озабоченно произнес голос. — Вдруг у этого старикана туберкулез?! В тюрьме его подхватить проще простого!» Н-да, и это тоже могло быть правдой. Максим проводил взглядом муху, которая c деловитым жужжанием кружила возле «дальняка»[12]. — Вы тоже первый раз здесь? — спросил он, c досадой чувствуя, что это не совсем то, о чем он хотел узнать. Просто после словесного фонтана Киша ему хотелось поговорить хоть c кем-то, а Николай Петрович был, не считая молодого балабола, единственным собеседником в камере. — Нет, второй, — сказал старик. — Первая судимость в молодости была, по глупости. С товарищем машину угнали, покататься. И разбили ее в хлам. Он умолк, невидяще глядя на скомканный платок в костлявой руке. — Я не хотел ее убивать, — тихо проговорил он и, положив платок на худую коленку, начал его разглаживать. — Я любил Зоеньку. Мы ведь прожили пятьдесят четыре года вместе. Ссорились, конечно. Ссорились… Ну, ведь в семьях часто ссорятся. И мы тоже… ссорились. Он осекся, будто осознав, что талдычит одно и то же. — Что же случилось? — осторожно спросил Максим. Николай Петрович тяжело вздохнул: — У меня день рождения был. Поругались мы c ней сильно, сейчас даже не помню, из-за чего. Зоенька у меня взрывная, и на меня c кулаками… А я ее лишь толкнул. Тихонечко толкнул, без умысла. «Ну да, — пронеслось у Максима. — Все в этой жизни так и происходит, все мы так говорим… И у меня тоже было тихонечко, без умысла… Почти». — …и она головой об стол ударилась, — продолжал Николай Петрович, и его старческий голос дрогнул. — Врач сказал, кровоизлияние в мозг. Умерла на месте, прямо у меня на руках. — Соболезную. Старик даже не посмотрел на него. — Пятьдесят четыре года вместе, — завел он старую пластинку. — Ну, ссорились иногда… Мы ведь поженились, когда мне двадцать стукнуло, а ей только девятнадцать исполнилось… Четверо детей… Трое сыновей и дочка… Все теперь от меня отвернулись… Никто не пишет, хоть бы хлеба передали… — Послушайте, все это можно представить как несчастный случай, — начал Максим, но старик посмотрел на него чуть ли не c ужасом. — Нет, парень, — пробормотал он. — Этого не будет. Я виноват. Даже если меня отпустят, я не смогу жить. Незачем мне теперь жить без Зоеньки. Конечно, мы ссорились, но и любили друг друга… Долин молчал. А что тут скажешь? Он совершенно не знал этого худого старика со слезящимися глазами, почему его должна волновать чужая судьба? — Завтра суд, — после паузы сказал Николай Петрович. — Но я не хочу там быть. Стыдно перед женой. Она ведь там, наверху, и будет оттуда на меня смотреть. Нет. Суд не для меня. — Тут уж от вас ничего не зависит, — заметил Максим. — Привезут вас на суд, и никуда вы не денетесь. Пожилой мужчина покачал плешивой головой. Затем поднял глаза, и Максим c трудом выдержал его испытующий взгляд. — Парень, а ведь ты тоже не в порядке, — хрипло проговорил старик. — Ты всю ночь кричал, а сейчас сам c собой разговаривал. У тебя такой вид, будто ты по своей воле на свидание со смертью собрался. Ты уж не держи обиду, но так оно и есть. Этот малой в грязной майке, конечно, шизик, но и ты, уж извини, недалеко от него ушел. |