Онлайн книга «Роковой 53-й. Смертельные игры»
|
Мы нагрузили продовольствием и промтоварами несколько вагонов и опять как “спецгруз” вывезли все это по железной дороге в гг. Челябинск и Троицк»[152]. Тихонов, тот самый председатель счетной комиссии, что подделывал в 1949 году бюллетени, во время блокады скупал за бесценок мебель, а его жена торговала продуктовыми карточками (интересно, откуда она их брала?). Кстати, о Челябинске. Туда были вывезены семьи ленинградского руководства и в обеспечение несколько вагонов с имуществом. Большей частью это были ковры, ткани, постельное белье, одеяла и пр., предназначенное как для эвакуированных семей, так и на продажу. Но когда интернат для детей работников эвакуированного туда же Кировского завода обратился к их завхозу с просьбой выделить в пользование старые фланелевые одеяла и простыни, жена Кузнецова, ссылаясь на мужа, отказала[153]. Но это, впрочем, только начало. Злоупотребления в славном городе на Неве были велики и обильны, а его руководители любили красивую жизнь в стиле «дорого-богато». Естественно, не за собственное жалованье. Для сравнения: средняя зарплата по стране в 1945 году составляла 442 рубля. В промышленности — 495[154], в районах Крайнего Севера — 708 рублей в месяц[155]. 20 сентября 1949 года, уже после ареста «ленинградцев», на стол Маленкова легла служебная записка министра финансов Зверева «О грубых нарушениях финансовой дисциплины быв. руководящими работниками исполкома Ленинградского городского совета депутатов трудящихся». Естественно, готовилась она не один день и не неделю. Скорее всего, когда заменили ленинградское руководство, тогда и заказали аудит… Для затравки шли банкеты. В том же документе упоминается, что постановлением Совнаркома от 2 января 1945 года банкеты были запрещены. Стоит задуматься о причинах такого постановления. Явно не в одном Ленинграде власть пировала среди всеобщего голода. Протокольные приемы, конечно, в Кремле проводились, но какой в Ленинграде может быть протокол? Иностранные делегации? Однако о них речи нет, Зверев повествует о кормежке узкого круга городского руководства и их семей. Итак, с 1946 по 1949 год на банкеты было израсходовано 296 316 рублей, из них 104 610 рублей на спиртные напитки. Цена одного банкета — от 23 до 60 тыс. рублей. Только на бесплатное угощение членов президиума в дни торжественных заседаний и сессий (по-современному, на фуршеты) — 137 892 рубля, из них на напитки — 24 956 рублей. Поскольку официально деньги на это не выделялись, значит, их откуда-то изыскивали, изымали из сумм, отпущенных на реальные нужды разоренного войной города «Кроме бесплатного снабжения продуктами через сектор спецназначения Ленинградского областного управления Министерства госбезопасности СССР[156] и получаемой дотации на питание через столовую, руководство горисполкома тт. Попков[157], Лазутин, их заместители и быв. секретарь горисполкома т. Бубнов незаконно, сверх установленных лимитов… бесплатно получали питание и продукты из буфета и других мест, всего за 1946–1947 года на сумму 302 382 рубля… За счет государственных средств оплачивались также квартиры, дачи, домашние телефоны, папиросы и т. д.»[158]. Далее идет содержание охотничьей базы при Ленгорисполкоме — 245 тысяч рублей. А еще городская верхушка выкупила за государственный счет ценности, сданные в ломбарды ленинградцами во время блокады, и награждала ими друг друга. Только в ходе этой операции было списано ценностей на 3,5 млн. рублей. Составами вывозили трофейное имущество из Германии и тоже разбирали между собой. |