Книга Кодекс крови, страница 41 – Алексей Макеев, Николай Леонов

В ходе этих размышлений в голове у сыщика начал формироваться психологический портрет убийцы. Ему стало абсолютно очевидно, что, измазывая грязью форму своих жертв, преступник давал следствию понять, что они многократно запятнали честь мундира. Он убивал коррумпированных сотрудников полиции вовсе не потому, что они как-то помещали исполнению его преступных замыслов. Причина состояла в том, что их собственные злодеяния оставались безнаказанными. Скорее всего, этот палач сам был полицейским либо военным, офицером наверняка еще советской закалки.

Только одно оставалось для Гурова загадкой. Как именно эти трое были связаны друг с другом, и откуда все они знали своего будущего палача? Как только это удастся понять, под ногами преступника начнет гореть земля! Какими бы продажными они ни были, однако Лев Иванович не собирался проявлять снисходительность к убийце этих полицейских. Сыщик хотел поймать его и передать в руки правосудия.

Именно в этот момент он понял, что никогда не сможет выполнить двусмысленную просьбу жены убитого участкового, не дать его палачу дожить до ареста.

Рыбин нашел сыщика тогда, когда тот сам собирался идти к нему, чтобы узнать, чем вызвана такая длительная задержка с поиском одного документа в архиве. Все объяснялось до банальности просто. Пару лет назад в отделе был прорыв водопроводной трубы, и архив затопило. Из-за нехватки рук спасенные материалы до сих пор не были разобраны до конца. Поэтому тем людям, которым подполковник приказал этим заняться, и пришлось так долго выискивать среди коробок с бумагами заключение министерской комиссии по поводу пропажи улик из Хорошевского отдела.

Догадка Гурова подтвердилась. Возглавлял комиссию полковник Желизняк. Так что факт личного знакомства по крайней мере двух из трех жертв одного и того же преступника можно было считать подтвержденным.

Гуров тут же связался с Сурковым.

— Игорь, посмотри тот список Желизняка, в котором указаны фамилии под номерами, — распорядился он. — Проверь, нет ли там некоего Зименко.

— Секунду, Лев Иванович, — попросил капитан и после небольшой паузы ответил: — Так точно. Имеется такой персонаж. Мне проверить, сколько раз код его фамилии указывается в главной записной книжке полковника?

— Это долго? — осведомился сыщик.

— Нет. Я ее уже занес в компьютер, чтобы удобней было дешифровкой заниматься. Так что на поиск совпадений уйдет несколько секунд, — ответил Сурков.

— Тогда давай, — распорядился Гуров.

Он практически тут же узнал, что Зименко в бухгалтерской книге покойного сотрудника министерства упоминался регулярно. Впервые его фамилия появилась там примерно за два года до того, как полковник нагрянул с проверкой деятельности следователя в Хорошевский отдел.

Теперь для Гурова было очевидно, что Желизняк не просто так добился назначения самого себя главой комиссии. Он должен был спасти майора от неприятностей по службе, а то и уголовного дела. Тем более что фигурантом его дела мог оказаться и сам полковник.

Гуров попросил аналитика поискать в списках Желизняка еще и упоминание о капитане Писареве, но Сурков тут же ответил, что уже проверил это и ничего не нашел. Более того, он просмотрел все дела, в которых принимали участие Желизняк и Писарев за последние пять лет, и выяснил, что вместе в течение этого времени они никогда не работали.