Книга Над темной водой, страница 64 – Алексей Макеев, Николай Леонов

Ежедневник Пимена Ивановича представлял собой не просто набор фактов и коротких заметок о произошедших событиях одиннадцатилетней давности, а некое подобие дневника. В нем бывший прокурор записывал не только время и события, но и свои размышления и, кроме того, логические выводы по тому или иному предмету.

Так, например, Лев Иванович узнал, что в то утро, когда Пимен Иванович собирал в лесу грибы, он присел на пенек, давая своим старым ногам отдых. Именно в тот момент мимо него, а вернее, метрах в пятидесяти от того места, где он сидел, проехала машина Карпухина-старшего. В том, что это был автомобиль Ивана Кирилловича, а не какая-то другая машина, похожая на нее, Матюшин, похоже, не сомневался. В дневнике он указал, что окно со стороны переднего пассажирского места было открыто, и из него выглядывал Карпухин-младший. То есть Генрих.

Далее старик-прокурор писал, что машину, когда она ехала обратно, он не видел, хотя и пробыл в районе того лесного тракта довольно долго. Не хотел уходить далеко в лес, зная, что так обычно поступают неопытные грибники в поисках грибных мест. На россыпь лисичек и подберезовиков вполне можно наткнуться и вблизи лесной дороги.

И хотя он машины Карпухина в этот день больше не видел, но зато обратил внимание на одну молодую парочку, которая бежала по дороге спустя минут двадцать или тридцать после проезда автомобиля. И бежали эти двое подростков в противоположном от движения машины направлении. Матюшин, который по своей старой привычке умел замечать всякую мелочь, обратил внимание, что у парочки с собой не было ни рюкзаков, ни корзинки, ни вообще никаких пакетов или сумок. Это могло говорить о том, что в лес они приходили не ради грибов. Но тут же старик оговаривался, что возможно и то, что молодые люди где-то потеряли или бросили свои пакеты в кустах. А это могло случиться, только если они увидели что-то, что напугало их. Приписка с оговоркой была сделана явно уже позже по времени, так как была записана ручкой с другой пастой. И тут же, той же пастой, было добавлено: «Сообщить Игорю». Видимо, имелся в виду Штукатуров.

Прочитав это сообщение, Лев Иванович отложил ежедневник и задумался. Судя по записи, Пимен Иванович пришел к тому же выводу, что и Гуров только что — в убийстве Ксении Щегловой могли быть реальные свидетели. Эти подростки могли видеть, как Генрих или еще кто-то убивал девушку, и, испугавшись, они убежали из леса. А молчали… Ну это понятно. Молчали, потому как боялись расправы над собой, в случае если убийца узнает, что они были свидетелями преступления.

— Интересно, рассказал тогда Пимен Иванович Штукатурову об этих двоих? — пробормотал Гуров в задумчивости и тут же ответил сам себе: — Наверняка рассказал — ведь для чего-то он сделал приписку в своем дневнике. Вопрос теперь в том, стал ли Штукатуров, которого отстранили от дела, искать этих двоих, и нашел ли он их.

Надеясь найти ответ на свои вопросы в записях Матюшина, Лев Иванович снова взял в руки потрепанный ежедневник и углубился в его изучение. Но, к большому своему сожалению, там не сообщалось ничего, что могло бы натолкнуть Гурова ответ на ответ. Единственной по-настоящему ценной записью было сообщение, что в своих поисках тела Ксении Матюшин вместе с Дмитрием Долговым и Андреем Скачковым обошел весь тот район (и даже чуть дальше), в котором сам Матюшин видел молодых людей и машину Карпухина-старшего.