Книга Над темной водой, страница 157 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Да. Скоро, наверное, закончится.

— Наверное, — повторила она без веры. — Ладно, я спать. Завтра рано вставать.

— Спокойной ночи.

— И тебе.

Она положила трубку, не дождавшись его ответа. Разговор длился меньше минуты. Он стоял на лоджии одинокого человека в одинокой квартире и понимал, что его профессиональная изоляция — это не выбор, а диагноз. Он жил в мире преступлений и лжи, где каждое слово нужно было проверять, каждый жест анализировать. Он приносил этот мир домой в виде папок с фотографиями трупов и расшифровками токсинов. Мария жила в мире условностей, эмоций, сценических страстей. Их миры не пересекались. Ее попытки пробиться к нему давно разбивались о его молчаливое сосредоточение на деле. Его редкие попытки говорить о чем-то другом натыкались на стену ее усталости и непонимания. Они стали двумя островами, между которыми перестали ходить корабли. Крячко с его Наташей казался сейчас обитателем другого, теплого и прочного материка. Гуров оставался здесь, на своем холодном выступе, глядя в ночь, где прятался очередной хищник.

Телефон вибрировал в руке. Не Мария перезванивала. Крячко.

Гуров щелкнул ответом, вернувшись с лоджии в гостиную.

— Не спишь? — спросил Крячко. В его голосе не было сонливости, только деловая собранность.

— Нет. Что там?

— Подтвердил финансовый след. Наши в международном отделе пробили окончательно. Контракт «Император-Дубай» был ключевым проектом Макарова на год. Он вложил в подготовку тендерной заявки около ста тысяч евро собственных. Потеря была для него не только репутационной, но и прямой финансовой. Плюс упущенная выгода.

— Мотив железный, — констатировал Гуров.

— Железный. Но есть другая проблема. У Макарова уже проснулись. Его юристы из «Прайм-Консалт» сегодня вечером звонили в прокуратуру с запросом о правомерности наших действий в отношении их клиента, так как «его имя незаконно фигурирует в некоторых оперативных сводках». Намекали на клевету и давление на бизнес. Обычная тактика — упреждающий удар, чтобы связать нам руки.

Гуров усмехнулся в темноте. Это был предсказуемый ход. Человек, чувствующий приближение опасности, не бежит. Он строит укрепления. Нанятые юристы — это современные лучники на стенах крепости.

— Орлов в курсе?

— В курсе. Сказал: «Действуйте строго в рамках закона, но не позволяйте юридическому шуму сбивать вас с курса». То есть по-военному: «Делайте что должны, но если накосячите — я вас не знаю».

— Ясно, — сказал Гуров. Он прошелся по гостиной, его тень скользила по пустым стенам. Крячко был на связи даже глубокой ночью, в курсе всех деталей, готовый к действию. Его жизнь с Наташей, которая, наверное, спала сейчас рядом, все равно была пронизана этой работой, но в ней было место и теплу, и поддержке. У Гурова же была только работа. И эта изоляция, которую он только что ощутил, была не слабостью, а, возможно, его главным оружием. Ему некуда было отступать. Не к кому повернуться спиной. Он был всегда на передовой. И это делало его опасным. Для таких, как Макаров.

— Они пытаются перенести поле боя в кабинет суда и прокуратуры, — сказал Гуров. — Завалить нас бумагами, жалобами, запросами. Это их территория, где они чувствуют себя уверенно. Наша сила — в другом. Мы не юристы. Мы оперативники. Наша территория — улица, квартира, склад. Место, где остаются реальные следы, а не параграфы.