Книга Над темной водой, страница 121 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Что нужно для его производства? — спросил Гуров, впиваясь взглядом в разноцветные линии, которые ничего ему не говорили, кроме одного: это была работа мастера.

— Лабораторное оборудование. Как минимум установка для жидкостной хроматографии для очистки, точные аналитические весы, реактивы высокой степени чистоты. И, что важнее, — Химицких посмотрел на Гурова поверх очков, — специализированные знания. Не просто «знание химии». Понимание органического синтеза на уровне… ну, скажем так, на уровне кандидата наук, работающего в области фармакологии или токсикологии. Это не рецепт из интернета. Это сложная многостадийная схема. Ошибись на любом этапе — или получишь бесполезную грязь, или взорвешь себе лицо.

Гуров молча слушал. Внутри у него складывалась картинка. Лиловое, спокойное лицо Верещагина. Отсутствие борьбы. Смерть, пришедшая быстро и точечно, как удар хирургического лазера. И теперь — подтверждение: орудие убийства требовало руки виртуоза.

— Можно определить, где именно его могли синтезировать? Частная лаборатория, НИИ, фармзавод?

— Теоретически — да, — ответил Химицких, снова надевая очки. — По микропримесям, остаткам катализаторов, изотопному составу. Но для этого нужен полный, углубленный анализ. И… доступ к закрытым базам данных производств. Это уже вопрос не ко мне, а к вашим оперативникам. Моя задача — установить состав и дать оценку сложности синтеза. Оценка такова: это работа специалиста. Высококвалифицированного. Имеющего доступ не просто к «химии», а к достаточно серьезной лабораторной базе.

Гуров откинулся на спинку стула. Его интуиция, шептавшая ему на осмотре про «скальпель», получала железобетонное, научное подтверждение. Алгоритм — первоначальная версия о «несчастном случае» — давал сбой, натыкаясь на факты. А факты, добытые здесь, в этой лаборатории, были сильнее любых административных указаний. Токсин был не просто уликой. Он был химическим портретом преступника. Еще не имя, не лицо, но уже четкий профессиональный профиль: химик-органик, педант, имеющий доступ к оборудованию. Тот, кто не просто хотел убить, а хотел убить идеально, без шума, оставив после себя лишь необъяснимый лиловый след на коже. Это уже не просто убийство из-за угла, думал Гуров, глядя на мерцающий экран. Это заявление. Демонстрация превосходства. «Я умнее, я чище, я недосягаем для ваших жалких методов». И это заявление делало дело личным.

Получив распечатку предварительного заключения, Гуров вышел в коридор. Дверь лаборатории закрылась за ним с тихим щелчком, отсекая мир точных формул и графиков. В коридоре было тихо, пустынно, пахло пылью и старым линолеумом. Он прислонился к стене, давая мыслям улечься. Бумага в его руках была легкой, почти невесомой, но ее вес в деле был огромен. Современный преступник все чаще прятался не в подворотне, а в цифровых схемах и химических формулах. Он маскировал человеческую подлость под стерильностью технологий. И работа оперативника сводилась к тому, чтобы за этой идеальной маскировкой, за этим безупречным «алгоритмом» преступления, разглядеть старую как мир человеческую страсть — зависть, жадность, месть. Наука здесь была не врагом, а ключом. Но ключом, который нужно было повернуть в нужную сторону, чтобы открылась простая, неприглядная правда.