Книга Дневник убитой женщины, страница 89 – Алексей Макеев, Николай Леонов

У Рыбина был очень довольный вид, он напоминал мальчишку в теле старика, который нашел спрятанный родителями подарок за неделю до Нового года и теперь не мог скрыть своего торжества. При виде такого неподдельного восторга Лев Гуров не стал рассказывать ему, что тайны из прошлого Костиной уже были его версией. Более того, он уже предполагал, что в окно к Костиной могли проникнуть сверху, когда нашел при осмотре на газоне обломок стены. Сыщик был благодарен старику. Тот превратил предположения в конкретные факты с помощью своей внимательности. Полковник протянул руку и пожал пухлые пальцы в рыжих веснушках:

— Спасибо, вы очень помогли.

— В качестве благодарности я хотел бы узнать правду, кто же все-таки убил Машу. — Пожилой сыщик-любитель был явно полон любопытства. — Понимаю, тайна следствия. Но ведь я почти обо всем догадался. Хочу лишь знать, был ли я прав в своих логических выкладках.

И получил обещание от Льва Ивановича:

— Хорошо, когда дело будет раскрыто, я обязательно расскажу вам, кто был преступником. — Опер протянул руку к пухлому блокноту на столе: — Любопытные записи. Вы разрешите их просмотреть?

Рыбин одним движением раскрыл блокнот:

— Конечно! Любопытный метод, я уже говорил во время обеда. Тренирую память с помощью мнемотехники. Тут, конечно, ничего интересного: события, даты, кто умер и когда, дни рождения. Не суть важно, главное вот в чем: к каждой дате я пишу ассоциацию, и таким образом она у меня фиксируется в памяти. Вот смотрите. Например, Синицын умер в ноябре два года назад. И на его похоронах на памятник села ворона, я ее четко запомнил. И с тех пор у меня выстроилась цепочка: Синицын — ворона — дата смерти! Понимаете?

— Почему вы именно датами смерти так интересуетесь? — Лев медленно перелистывал исписанные страницы.

— Лев, мне 84 года, мои ровесники не женятся и не заводят детей. Они умирают все чаще и чаще, так что это не интерес, а случайность. — Он ткнул нетерпеливо в одну из строчек: — Ну вот же, Голикова вышла замуж за немца, укатила с ним в Германию. Провожали ее на даче в сентябре и варили пунш из вишни. Вишня — сентябрь — Германия и Голикова, вот такая цепочка. Видите, свадьбы тоже есть.

— Интересно, — отозвался Лев, его глаза скользили по строчкам в блокноте.

— Очень! Невероятная система! Эх, какая жалость, что я не знал о ней раньше. Я ведь был главой профсоюза всю жизнь, начальником бухгалтерии, так что мне положено знать, кто родился, кто женился, кто умер, чтобы начислить премию или выдать матпомощь от предприятия. Ох, сколько обид, если забудешь про чью-нибудь женитьбу, а мужики все кровь с молоком, горячие, по три брака у каждого. И я должен был помнить это все! Детей, жен, дни рождения!

Вдруг Рыбин спохватился:

— Все-таки я вас заболтал. Уж простите, никогда не встречал настоящего сыщика! Не буду вас отвлекать. Вы ведь сейчас к Красину? Это двести шестой номер, он сейчас там, это точно. Никогда и никуда не ходит, кроме как в ресторан, даже на процедуры. Я расспросил наших красавиц с ресепшена, — просиял Рыбин.

Его собеседник поднялся. И правда, пора идти и дальше распутывать непростое дело. Хотя он и узнал многое о прошлом Костиной, о тайнах, которые скрывает санаторий, но к догадке они его не подвели. Скорее наоборот, лишь добавили сложностей. Версий, как и почему погибла женщина, становилось все больше, как и потенциальных убийц.