Книга Дневник убитой женщины, страница 34 – Алексей Макеев, Николай Леонов

Правда, на мужичка оно не произвело никакого впечатления. Он все так же продолжал доставать пластиковыми прутьями пыль из щелей в асфальте и стыков у стен здания.

— Вы дворник здесь?

Тот кивнул:

— И дворник, и рабочий, принеси-подай. Че скажут, то и делаю.

— А зовут вас как? — Гуров рассматривал ничем не выдающееся лицо. Обычное, пройдешь и не запомнишь. Каждый день видишь таких работников в жилетах, в спецовках, с лопатами и метлами на улицах, в парках, возле домов. Почему-то их лица всегда остаются безликим потоком, мало кто может потом вспомнить возраст и внешность таких вот персонажей, в памяти остается лишь метла да яркая жилетка. И сейчас сыщику эта серость была на руку. Может быть, этот рабочий видел что-то интересное, пока сам вот так оставался незаметной, неинтересной фигурой в форме.

— Юрик, — представился мужчина и наконец поднял голову.

С удивлением опер отметил, что у дворника яркие серо-голубые глаза, белесая кустистая щетина, и все это вместе делало его похожим на состарившегося мальчика. Может быть, он поэтому так и представляется, странным мальчишеским именем.

— Скажите, а кто из работников санатория приходит раньше всех утром на работу? У кого есть ключи от этого входа?

Юрик пожал плечами:

— Так кто, понятно кто — повара.

— И она все время открыта, пока они работают на кухне?

Мужчина вскинул брови:

— А как еще-то? Мне же мусор надо вынести, у них мешками все. У меня там лопата лежит и метла. Чего они открывать будут ходить? Туда-сюда хожу с самого ранья, то овощей им принести, то молоко приедет. Это вы отдыхаете, мы-то работаем.

— И горничные ходят через эту дверь?

Юрик кивнул:

— Где же им ходить по-другому. Они утром бегут, чтобы убрать побыстрее, пока люди не понаехали. Администраторши спят, чего их будить. Разбудишь — отругает, чего ломишься в главный. А тут открыто с четырех утра, повара уже на месте.

Грохнула железная дверь, и на крылечко шагнула крупная, высокая женщина в фартуке и колпаке. Лицо ее было красным от жара печей.

— Ух, запарилась, хоть минутку подышать. — И смутилась чужака. — Ой, вам в сауну? Это по тропинке налево, корпус обойти надо.

— Спасибо, очень вкусный завтрак. Давно так не ел, — поблагодарил Лев Гуров.

От неожиданной благодарности повариха смутилась:

— Да что там, тридцать лет все-таки тут работаю, руку-то набила. — Она радушно пригласила: — Через полчаса обед уже, приходите! В сауну вечерком сходите.

Юрик, который не прекращал своей меланхоличной уборки, пробубнил:

— Он не в сауну. Он из-за кости в горле.

От Гурова не укрылся испуганный взгляд сотрудницы, она пихнула в бок Юрика:

— Ты работай давай. И вообще, хватит тут пыль поднимать, все в окно летит, а у нас там продукты. Иди вон на заезде убирай, размахался.

Юрик послушно затрусил в указанном направлении. Повариха зарумянилась еще больше:

— Ну ладно, мне идти надо. На обед вас ждем.

— Подождите. — Лев протянул руку, останавливая ее. — Расскажите, кто сегодня утром приходил в санаторий через черный ход и во сколько. Вы же приходите раньше всех и открываете двери. Еще у вас окно выходит сюда, мне кажется, вы видите всех приходящих.

Повар отвела глаза:

— Чего мне в окна глядеть, работы много. На минуту не оторваться, мы с напарницей всегда вместе приезжаем, потому что едем из Заречного на ее машине в четыре утра. Автобус-то сюда раньше десяти не ходит. Кто там потом заходит в эту дверь, я не слежу, она для всех. Чего глядеть, воров не держим. Юрик, тем более, помогает нам, продукты привозят, тут не уследишь, такая суматоха.