Книга Дневник убитой женщины, страница 188 – Алексей Макеев, Николай Леонов

Босоногую незнакомку они засняли, но фотки в соцсети не выложили. Снимали, как выразился Зенин, «чисто по приколу», то есть в личную коллекцию, которую уже наполняли сотни фотографий с регулярных Юлькиных девичников.

Когда же разнеслась весть об убийстве и к делу подключился угрозыск, оболтусы изрядно струхнули и договорились никому ничего не рассказывать о том, что возвращение Инны видели, но при этом в нарушение правил девушку не остановили, не расспросили, не выяснили, нужна ли ей помощь, не составили отчета о происшествии.

Выхватив у дуралея смартфон, Гуров разглядывал фотографии от шестнадцатого числа, изображавшие худенькую девушку в сорочке. Десять снимков запечатлели достаточный отрезок маршрута, чтобы сообразить, что Инна вышла на свою улицу со стороны посадок. «Мама мия! Эксперты бы еще только через неделю, если не через две, добрались со своим оборудованием и чемоданчиками до этого тупичка», — подумалось Гурову. Снимки существенно продвигали следствие вперед. Опергруппе больше не требовалось убивать время на поиски вслепую, она могла смело работать с камерами и обследовать территорию тупичка, ведшего к посадкам. Результаты не заставят себя ждать, хотя какие-то улики, остававшиеся целыми в первый день работы криминалистов, сегодня гарантированно испорчены или вовсе исчезли.

Закрыв один вопрос, Гуров перешел ко второму: показал фотографию Коменчук и принялся расспрашивать о передвижениях и возможных встречах юриста за период с шестнадцатого по тридцатое июня. Всплыл примечательный факт. Приходя в гостевой домик после рабочего дня, Анна мало с кем общалась, если не считать постоянных телефонных звонков. С Калугиными так и вовсе ни разу не взаимодействовала. Дважды сюда приезжала какая-то девушка в больших круглых очках и с волосами каштанового цвета, забранными в хвостик. Определенно это Людмила Жемчужникова, ассистент. Видимо, подвозила начальнице какие-то документы.

В большей степени Гурова заинтересовал визит некоего стройного брюнета лет за сорок в очках, с модной стрижкой. Зудилов? Должен быть он. Но почему Анна не сообщила, что Зудилов наведывался лично? Вместо этого насочиняла, что он-де пытался взломать ее ноутбук. Полковник успел пообщаться с айтишниками, подтвердившими его подозрения. Нельзя узнать, кто садился за твой ноутбук и пытался подобрать код. Никакие логи этого не зафиксируют. Конечно, в некоторых случаях владелец компьютера может по следам активности приблизительно догадаться, кто рылся в данных. Но для этого злоумышленник должен поработать некоторое время. Коменчук же заверяла, что взлом не удался, то есть никто за ноутбуком так и не поработал.

«У этой Коменчук что ни слово, то брехня, — подумал Гуров. — Что же она пытается скрыть? Разве что Зудилов тут ни при чем вовсе, а замешан кто-то другой». Ход мыслей полковника прервал Зенин, который монотонным голосом перечислял, во что был одет неизвестный. Некоторые детали одежды зацепили внимание оперативника. Он задал еще несколько вопросов и в какой-то момент осознал, что ему описывают портрет… Ильи Капустина.

Невозможно! Пять лет назад Игнатьева завершила работу с Казарновской в качестве личного психолога, и спустя недолгий срок Марина (наверняка под давлением Коменчук) перестала обращаться к Капустину за консультациями. С тех пор он не вел никаких дел с владелицей «Сладобреи». Нет, тот брюнет никак не может быть Ильей.