Книга Беспощадный целитель. Том 7, страница 13 – Константин Зайцев

Стая ослепла, а я горел изнутри от нестерпимой боли.

Уханье сменилось высоким паническим визгом. Твари замотали тяжёлыми башками, тыкаясь вслепую, налетая друг на друга и на стены, разом потеряв то единственное, что делало их хозяевами темноты. Их же оружие обернулось против них — глаза, созданные ловить свет до последней искры, поймали слишком много и подавились. Минуту назад они теснили нас к стенке неодолимой стеной мяса, а теперь это было слепое стадо, беспорядочно мечущееся и жаждущее лишь одного — увидеть снова хоть что-то. На один короткий удар сердца вся свора ослепла и оглохла.

И этот удар сердца был наш.

— Бей! — Хотя я уже резал выродков, из-за которых все мои внутренности сейчас были подобны пульсирующему комку боли. Мне было плевать, услышала ли меня моя команда или нет, сейчас единственным облегчением для меня была лишь смерть очередной твари, что впитывалась в ядро, туша пожары от безжалостного света.

Мы вошли в слепую стаю, как раскалённый нож входит в свежее масло. Дэмион бил копьём почти не глядя. А зачем целиться, когда вокруг сплошная мишень? Лина плясала между тушами, и лезвия её находили глотки и подколенные сухожилия одно за другим, безошибочно, как она и умела. Эйра морозила пол под лапами, и твари оскальзывались, валились, подставляя беззащитные загривки под её гранёный клинок. А я шёл сквозь них и собирал смерть полными горстями, и чёрное солнце в груди пело, захлёбываясь пиршеством, жадно сглатывая каждую гаснущую искру чужой жизни. И каждая из них на мгновение ослабляла мою боль.

Кровь тварей лилась на меня сплошным потоком, и в этот момент из глубины моего ядра, навстречу мне самому, рванулась жажда крови, что была куда древнее, чем я сам. На один удар сердца губы сами растянулись в усмешке, которой я не знал, а правая рука сделала лишнее, злое, красивое движение, которого я ей не приказывал, добивая уже мёртвую тушу просто ради удовольствия от удара.

«Хорошо, — шепнул кто-то моим собственным голосом, ласково, как любящая мать. — Вот так, мальчик. Ещё удар».

Я стиснул зубы до скрипа и задвинул этот голос обратно, на самое дно. Знай своё место, демон! Это моя бойня, а не твоя, и если мне придётся тебя выпустить, то дверь тебе я открою сам, в своё время и на своих условиях, а не когда чужая радость поманит меня пальцем. Ответом мне был лишь лёгкий смех Владыки Металла.

Свет погас — лёд держит вспышку недолго, секунды. Но для тварей было уже поздно: когда зрение вернулось к той жалкой горстке, что ещё держалась на лапах, возвращаться оказалось почти не к кому. За те несколько секунд, что подарили нам зеркала Эйры, слепая свора превратилась под нашими руками в груду землистого меха и стынущих туш.

Крупного вожака с проседью в щетине — я взял на себя. Он рванулся из дальней норы мне в спину, рассчитывая, что я увлёкся добиванием и не замечу, но Алиса предупредила меня вовремя. Я развернулся, встретил его доспехом и ножом, и чёрное солнце выпило вожака до последней капли, до сухого донышка, причмокнув от удовольствия, и его смерть окончательно погасила боль в обожжённых изнутри каналах.

Но не все ушли честно в смерть. Двое подранков успели нырнуть обратно в норы, утаскивая себя вниз, в темноту, ковыляя на трёх лапах. Оставлять их было нельзя — раненая тварь у себя в норе вдесятеро опаснее здоровой на свету, а нам ещё предстояло выбираться этим же путём, и получить клювом в лодыжку из-под земли мне совсем не улыбалось.