Книга Беспощадный целитель. Том 6, страница 92 – Константин Зайцев

— И тебе привет, Мертвец. Объясните мне, зачем стартовать в такую рань? — буркнула Лина, и Эйра ей тут же ответила.

— Чтобы доехать туда за четыре часа, а не за восемь, из которых четыре ты будешь торчать в пробках.

— Эйра права, — негромко сказал Дэмион. — Завтра начнётся церемония открытия и старт самого турнира, а значит, мы должны быть выспавшимися и полными сил.

— И это правильное решение, — произнёс я, усаживаясь поудобнее. Стоило мне сесть, как машина плавно тронулась. — Мы должны быть в лучшей форме, если хотим победить. Нас ждёт то ещё веселье. В первый день вылетят четыре школы. Во второй — ещё четыре. И вы ведь понимаете, что энергия ядра у вас не успеет восстановиться.

— На что ты намекаешь, Алекс? — Эйра отвлеклась от телефона.

— Что нам надо быть экономнее, но не в ущерб победе.

— Вы делите шкуру неубитого медведя, друзья, — вмешалась в разговор Алиса. — Ещё не известно, по каким правилам мы будем соревноваться.

— Твоя правда, подруга.

Разговор затих сам собой, и каждый из нас погрузился в свои мысли. Из динамиков едва слышно играла какая-то струнная музыка, навевающая спокойствие и сон. Эйра дремала у окна, привалившись виском к стеклу, и во сне её лицо теряло всю свою ледяную выправку — становилось просто лицом усталой девчонки, каких в этом мире миллион. Дэмион смотрел в окно с другой стороны, Алиса между ними, тихая. Лина дрыхла в обнимку с рюкзаком, приоткрыв рот, и время от времени бормотала во сне что-то злое, а я не спал, смотрел, как за стеклом мелькают сменяющиеся пейзажи, и думал.

Когда-то давно, ещё в Небесной Империи, меня везли на обозе как вещь. Мальчишка-дикарь, единственное, на что годный, — на выполнение тяжёлой работы, пока не сдохнет. И чем ближе к крупному центру, тем сильнее всё менялось. Сытые люди, что презрительно морщились, когда их взгляд попадал на меня. Я не должен был выжить, но я выжил и видел всю эту гниль под позолотой, которую я тогда ещё не умел нормально читать, а теперь понимаю с первого взгляда.

Тогда, в обозе, я поклялся себе, что однажды поеду этой дорогой не рабом. Я сдержал слово — въехал в ту столицу через полвека, и трон в ней стоял уже не тот, что провожал меня цепями. Я научился терпению в обозах и мести во дворцах, и обе науки дались мне кровью и болью. Теперь я ехал в новую столицу, в новом теле, по новой дороге — и всё повторялось, как повторяется всё под любым небом. Сытые лица. Гладкие дороги. Мальчишка, который однажды поедет здесь хозяином. Только мальчишка в этот раз был снова я, и времени у меня было меньше, а врагов — больше, но со мной оставалась моя воля и мои знания, а значит, никто меня не остановит.

Пригороды начались резко, почти без перехода. Будто кто-то провёл черту маркером и подписал: здесь кончается нищета, здесь начинается спесь. Только что за окном тянулись бетонные заборы с граффити да ржавые ангары — и вот уже одноэтажные домики с палисадниками, седаны на подъездных дорожках, пара спорткаров у кафе. Столица показывала нам, какая она, но я видел совсем другое.

Четыреста тысяч душ под холодным небом. Каменная кладка в три и четыре этажа, балконы с кованым узором, витрины, в которых горел тёплый свет, в центре — и хорошие высотки по окраинам. Вэйхолл пах иначе, чем Блэкфен. Воздух в мелком городишке нёс болотную сырость и безнадёжность — здесь же пахло кофе, бензином и деньгами. Большими деньгами. Чашка кофе тут стоила как мой обед за два дня, и ещё в первый приезд меня это удивило, но сейчас мне было плевать на этот запах. Моё звериное нутро говорило мне о том, что скоро тут будет пахнуть кровью. Турниры одарённых всегда пахнут кровью, кто бы что ни говорил о чести и величии.