Книга Беспощадный целитель. Том 6, страница 49 – Константин Зайцев

Молчание затянулось на несколько мгновений. Вэй смотрел на меня долго. Он не ждал отпора — думал, мальчишка либо смолчит, либо ощерится, как ощериваются молодые, которым нечем крыть. А получил ответ, какой даёт не уличный волчонок, а тот, кто думал о крови на своих руках дольше и глубже, чем сам Вэй за все свои годы у ножа. Профессионал узнал в работе чужой почерк — и понял, что почерк этот чище и старше его собственного.

— Складно, — проговорил он наконец, и в голосе была не насмешка, а что-то близкое к уважению, тронутому опаской. — Слишком складно для того, кто только что вышел из своего первого разлома. — Он помолчал, разглядывая меня заново, будто пересчитывал то, что считал уже сосчитанным. — Дед госпожи говорит похоже. А он смотрел смерти в лицо, когда твои родители ещё не родились. — Он качнул головой. — Я не знаю, что ты такое, Алекс Доу. И это мне не нравится — я не люблю того, чего не могу взвесить. Но человека, который носит тигра и не врёт об этом, я уважать умею. Береги госпожу. Если ты тот, кем кажешься, — ты сможешь.

Он не сказал, благо это для меня или беда. Закрыл за Эйрой дверь, обошёл машину, сел за руль.

Бронированная туша мягко тронулась и ушла в темноту, а по моему телу расползалась невидимая плёнка доспеха духа, о котором я никогда не слышал от местных…

Друзья, я был без интернета, так что вместо пятничной главы держите двойную в понедельник. На счет среды еще не знаю, а в пятницу глава будет 100%

Дождь зарядил за три квартала до места. Мелкий, гадкий, из тех, что не льёт, а сочится за шиворот, пока не вымокнешь насквозь и сам того не заметишь. Хант шагу не прибавил. За двадцать лет под открытым небом разломов погода стала ему до лампочки — фон, да и только. А вот культя на сырость ныла исправно. Рука, которой не было уже много лет, болела лучше любого барометра. Наверное, правильно было бы поехать на машине, но перед неприятным разговором он всегда предпочитал пройтись ногами. Это позволяло привести мысли в порядок и подготовиться. Слишком давно он не выходил на связь и теперь решил снова выйти на свет.

Единственная ладонь грелась в кармане, на боку зажигалки. Большой палец сам собой обводил выпуклый рисунок — лев, вставший на дыбы, с тяжёлой оскаленной мордой, грива свисала свалявшимися клочьями, как у старого зверя, что пережил не одну зиму и сожрал не одного дурака, сунувшегося к нему с рогатиной. Такого не приручишь. Такого только убить, да и то придётся постараться, ведь этот зверь умел убивать не хуже тех, кто пришёл по его душу.

«Якорь» снаружи ничем не отличался от полусотни таких же дыр по окраинам. Узкий фасад, мутное окно, дохлая неоновая вывеска, а внутри лишь дерьмовый виски, крепкое пиво, сырость, старое дерево и старики, которым есть что забыть и не с кем. Музыка играла со старого винилового проигрывателя, которому было, наверное, больше лет, чем самому Ханту. Никакого телевизора, как и суетливой молодёжи. Идеальное место для разговоров. Это, конечно, тебе не братский дом в столице или в крупном городе, но в этой дыре под названием Блэкфен орден ячейку не держал: городишко слишком мелкий и не стоил усилий. Просто бар, серый настолько, что взгляд по нему скользит и не цепляется. Хант усмехнулся, вспоминая, как случайно наткнулся на это место и понял, что оно идеально для таких разговоров. Тихое и неброское, самое то, чтобы встретиться и чтобы ни одна собака потом не вспомнила двух стариков за дальним столом.