Книга Беспощадный целитель. Том 6, страница 2 – Константин Зайцев

— Что он успел сказать?

— Только то, что про сына вашего опять спрашивают. Не более. Никто из них не знает, что мы ищем дитя Кернана, но важен сам факт. Эшкрофт теперь знает, что мы ищем.

— Второй?

— Кадель ап Гриффид. Троюродный кузен по матери вашей второй жены. Сидит в Карн Бре, держит охотничью усадьбу. Когда-то вы лишили его права на десятину с южных пастбищ и он не забыл. Мой человек ничего у него не спрашивал, но Кадель сам пришёл с расспросами к одной из наших старух, а та куда лучше него знает чей мед она пьет. Хотел знать, что слышно. Через два дня в усадьбе у Каделя ужинал гость с севера. В тёмном пальто без знаков, но с серебряной булавкой-волком на лацкане. Герцог Уинтерборн прислал своего агента.

— Рождённый зимой, — пробормотал Палач. — Зачем им двоим понадобилось искать одно и то же в одну неделю?

— Этот вопрос я и сам себе задавал, господин.

Огонёк свечи качнулся.

— И что же ты надумал?

— Они знают про лист.

Коналл прикрыл глаза. На лбу его, поверх седой коротко стриженой щетины, ходила еле заметная жилка.

— Кто ещё знает про лист, Коннор?

— Я. Вы. Руана. Старшие — те, кому Руана говорила на скрижалях. Никого из старших я не подозреваю — они умрут раньше, чем продадут кровь. Руана не уходила из своих покоев. Я. — Сухие глаза старого воина встретились с глазами Палача. — Я не продаю.

— Знаю, что не продаёшь.

— Значит, лист они видят сами. Своими силами. Дуб Кернана стоит на старом холме, кругом стена и круг бандури. Чужой к нему не пройдёт. Но дуб — это дуб. Дерево, господин. А деревья видны издалека тем, кто умеет смотреть, а современные методы очень тяжело заблокировать.

Палач долго молчал. Палец его снова медленно, медленно поглаживал древко. Дерево под ногтем было гладким, как кожа женщины, и тёплым от его руки, баньши которых он гладил очень хотели петь. Чтобы старик вновь выкрикнул древний клич своего рода и призвал своих женщин в бой.

— Мой давний друг, как я понимаю молчит, — произнёс он. — Третий не пришёл ни к кому из наших. Третий молчит.

Коннор кивнул.

— Все верно, но молчание герцога Сильверхэнда, как всегда красноречиво.

— Что Сильверхэнд?

— Через одного из моих людей в столице я знаю, что в банке Сильверхэндов открыт счёт на чужое имя. Имя ничего не значит, но открыт он на следующий день после того, как Руана пришла к вам. Деньги пока не идут. Счёт ждёт. Открыт он на агента, которому скоро понадобятся средства. Это всё, что я знаю про Сильверхэнда.

— Быстрый ублюдок — медленно повторил Палач. — В следующий же день. Значит, у него есть глаза ближе, чем у тех двоих.

— Или он сам и есть глаза.

Снова тишина. На этот раз другая. В ней слышно было, как трещит фитиль свечи, как где-то под сводами шумит крыльями ночная птица. Кар-кар-кар. Карк. Тихо. Уважительно.

Коналл поднялся. Медленно, спокойно — так поднимаются хозяева, когда гости начинают говорить вещи, которые надо слышать стоя. Он подошёл к Коннору и встал напротив.

— И теперь, — сказал он, — ты пришёл спросить меня, что делать с этими двумя червями.

— Да, господин. Если вы прикажете — к рассвету они оба будут висеть на воротах вверх ногами. Со всем, что им положено. С пеплом во рту — Бранну. С волчьим клыком в груди — Каделю. Чтобы каждый, кто проедет, понял знаки и больше думал, прежде чем продавать вашу кровь.