Книга Беспощадный целитель. Том 4, страница 106 – Константин Зайцев

Когда холод заставил пласты мха упасть на пол, нашему взору открылась Садовница, которая сидела в дальнем конце купола. И Тень не соврала — это была самая отвратительная тварь, которую я видел в этом мире. Почти как дома, где такие садовницы были привычными обитателями Гнилых Земель. Человекоподобная фигура выглядела так, будто человека слепил пьяный скульптор из корней, мха и чистой ненависти к эстетике. Бочкообразный массивный торс, покрытый мхом толщиной в палец. И мох этот выглядел твёрдым, как кора старого дуба. Вместо рук — гибкие, длинные лианы с шипами, блестящими как хирургические иглы. Вместо ног — пучок корней, толстых, узловатых, вросших в пол и расползшихся под плиткой на десятки метров. Голова больше напоминала уродливый бугристый нарост с двумя янтарными глазами размером с мой кулак, на котором располагалась отвратительная пародия на человеческое лицо. Ни рта. Ни носа. Ни ушей. Ей не нужны были человеческие органы чувств. Тварь чувствует нас через пол, через корни, через каждую спору мха на нашей коже.

— Алиса, чуешь тварей? — тихо бросила Эйра, продолжая охлаждать воздух.

И тут же пальцы Алисы взлетели, показывая жестом угрозы. Левая рука: «двенадцать-два» — альфа прямо перед нами, средний уровень. Правая: «три-один, девять-один» — гончие на флангах, по три с каждой стороны. Альфа держит центр, а свора бьёт с боков и тыла. Классическая, но от этого не менее эффективная засада.

— Дэмион, двенадцать часов! — Эйра не кричала, но её голос резал как острейшее лезвие. — Лёд в пол! Максимальная глубина! Режь ей корни!

— Доу, Торн — гончие ваши! — Она повернулась к Алисе. — Грейс, со мной. Не отходить ни на шаг! Погнали!

Дэмион с усмешкой ударил, используя стихию. Лёд пошёл уже не просто по поверхности, а вгрызся вглубь, пробив плитку, и начал крушить те самые корни Садовницы, которые тянулись под полом как кровеносная система гигантского организма, и они тут же начали лопаться, не выдерживая его напора. Я слышал, как трескается живая плоть. Садовница дёрнулась и издала звук. Это был не крик и не рёв. Скорее он напоминал скрежет металла по стеклу, но в нём звучало всё самое отвратительное, что можно представить, сведённое в одну ноту, и эта нота била не по ушам, а по самой сути. Алиса побледнела, но не отступила, продолжая следовать за Эйрой.

— Грейс, дыши! — бросил я на бегу. — Это ещё не атака, а просто вой боли.

— Знаю! — прошипела она сквозь зубы, продолжая двигаться.

Гончие сорвались с места одновременно. Три справа. Три слева. Синхронно, без единого звука. Они напоминали шесть снарядов, выпущенных из одной батареи. Садовница командовала ими через корни, и координация была на порядок выше, чем у стай в первых двух куполах.

— Торн, левый фланг на тебе! — крикнул я и рванул вправо.

Три гончие неслись на меня по ледяному полу, скользя, оставляя борозды когтями. Голые, ободранные, с серой кожей, усеянной спорами, очень быстрые и злые. Настоящие боевые псы ада в уменьшенном размере.

Одна вырвалась вперёд и тут же прыгнула, надеясь прокусить мне горло. Наивная. Добыча пытается убежать от охотника, но настоящий охотник тут я. Скользнуть вперёд, прямо в зону её прыжка, — и я уже там, где челюсти ещё не сомкнулись, а лапы ещё не дотянулись. Короткий удар — и нож тут же вошёл снизу вверх, прямо под нижнюю челюсть. Через мягкое нёбо, точно в её крошечный мозг. Тварь дёрнулась и обмякла на клинке, а я уже стряхивал её и готовился встретить новых гостей, наслаждаясь боем и энергией смерти, что впитывалась в чёрное солнце.