Книга Беспощадный целитель. Том 3, страница 40 – Константин Зайцев

Демоны, которые держат слово, — самые опасные. Потому что каждое выполненное обещание — это ещё один шаг к тому моменту, когда ты начнёшь им доверять. А доверие к паразиту — первый признак того, что он уже победил.

Отсечённая конечность вожака лежала рядом, медленно разлагаясь. Хитиновые пластины тускнели, теряя цвет, мышечные волокна под ними усыхали и рассыпались в прах. Без связи с телом хозяина и без подпитки энергией разлома она умирала, стремительно превращаясь в бесполезную оболочку. Через час от неё останется только изменённый хитин С-ранга. Ценный материал, из которого делают броню для охотников, но сейчас мне было на это глубоко наплевать.

Я попытался встать, но ноги подогнулись, и мир качнулся, как палуба корабля в шторм. Вдох, выдох — и со второй попытки у меня получилось. Тело Алекса Доу, нет, моё тело, обладало удивительной живучестью.

Гул от разлома, забивавший всё, закончился, и теперь я слышал, как звучат выстрелы из тяжёлых армейских пулемётов. Значит, моя девочка справилась и открыла арсенал, вооружив ветеранов тяжёлым оружием. А против почти пятидесяти граммов свинца, разогнанных пороховыми газами, не выдержит и хитиновая броня D-ранговых тварей, что может легко выдержать пистолетный выстрел в упор. Именно поэтому стражи одеваются в свои боевые доспехи, позволяющие использовать тяжёлое оружие, которое обычный человек не сможет даже поднять. Что уж говорить о стрельбе.

Я медленно брёл обратно к поместью. Каждый шаг давался через силу, ноги проваливались в раскисшую землю, и я чувствовал себя разбитым стариком. Боюсь даже представить, как сейчас я выгляжу.

Подходя к поместью, первое, что мне бросилось в глаза, — это был Дэмион. Израненный, он стоял перед баррикадой из тварей. Его лицо было серым от усталости, губы потрескались, а платиновые волосы превратились в паклю из пота и крови, но его глаза горели тем же холодным огнём, что и час назад. Он был в абсолютном нуле энергии, я это видел, и держался на чистом упрямстве и боевых рефлексах.

Рядом с ним лежал один из Волков. Молодой парень, которого я видел лишь мельком. Он лежал неподвижно, а под его телом расплывалось тёмное пятно. Не все вернутся домой сегодня.

Второй Волк сидел у стены, зажимая рану на бедре. Третий, которому Гремлин наскоро перетягивал руку обрывком рубашки, стоял, привалившись к дверному косяку, бледный, как мел, но всё ещё сжимавший в здоровой руке дробовик. Потери, но не катастрофические. Стая дала бой и сумела сохранить большую часть братьев. Клык удержал оборону, и за это ему будет моё уважение до конца моих дней.

На ступенях поместья стоял крупнокалиберный пулемёт, установленный на импровизированном станке из двух перевёрнутых кресел и мешка с песком. Гильзы устилали ступени латунным ковром. Молот стоял рядом с этим чудовищным порождением человеческой мысли, которое мне хотелось мгновенно уничтожить. Зачем? Зачем тренироваться десятилетиями, чтобы обычный человек взял и просто расстрелял тебя из этого? Скорострельные арбалеты представляли опасность, но их стрелы были слишком слабы, чтобы пробить доспех духа практика высокого ранга, а здесь же… Я посмотрел на одну из тварей, изрешечённую тяжёлыми пулями, и понял, что даже на пике моей формы очередь из этого чудовища для меня была бы крайне чувствительной.