Книга Беспощадный целитель. Том 3, страница 119 – Константин Зайцев

Рейнхарт шагнул к арене. Его правая рука сжималась и разжималась, как у человека, который давит в себе желание ударить.

— Гильдия имеет право…

— Гильдия имеет право подать жалобу, — раздался голос Ханта.

Он вышел вперёд, встав между мной и Рейнхартом. Щелчок пальцев — и моя кровь перестала вытекать, обёрнутая энергетической заплаткой. Ну а что ещё ожидать от бывшего охотника? Базовый курс выживания обязан знать каждый, кто переступает разлом.

Хант двигался спокойно и неагрессивно. Просто встал — широкоплечий, однорукий, с лицом человека, который четырнадцать лет ходил в разломы и которого очень сложно напугать чиновником в сером пальто. Пустой рукав его куртки чуть покачивался при ходьбе.

— Ваш боец — не ученик этой школы, — сказал Хант. Тихо, но так, что слышал каждый человек в зале. Голос бывшего полевого командира, привыкшего отдавать приказы в рёве битвы. — Его ранг подтверждён боевой техникой: трансформация оружия из стихийной магии — С-ранг по классификации Гильдии. Параграф двенадцать, приложение Б, если хотите, я процитирую по памяти. — Он сделал паузу, давая Рейнхарту переварить. — Вы выставили С-рангового бойца с боевым оружием против Е-рангового ученика на школьном турнире. — Он повернулся к залу. — И теперь обвиняете жертву в том, что она выжила. Интересная позиция для организации, которая клянётся защищать одарённых.

Зал зашумел. Рейнхарт побагровел.

— Вы забываете, с кем разговариваете, Хант, — процедил он. — Я представляю аттестационный отдел Гильдии. Одного моего рапорта…

— Достаточно.

Голос был негромким, но в нём была та особая твёрдость, которая не покупается и не тренируется. Она передаётся по крови, от поколения к поколению, вместе с поместьями, гербами и правом решать чужие судьбы.

Мужчина в дорогом костюме поднялся с места. Тот самый, на которого смотрел Дэмион. Высокий, подтянутый, лет сорока пяти. Тёмные волосы с аккуратной проседью на висках, ухоженные руки с длинными пальцами, перстень с гербом на безымянном пальце правой руки. Он спускался к арене с ленивой грацией человека, которому никогда и никуда не приходилось спешить, потому что мир терпеливо ждал, пока он соизволит обратить на него внимание.

— Меня зовут Эдвард Рэдклифф, — сказал он, останавливаясь в трёх шагах от Рейнхарта. — Виконт графства Вэйхолл. И одновременно — старший инспектор Бюро по Надзору за Одарёнными.

В зале повисла абсолютная тишина. Никто не ожидал, что проходной турнир школы номер 47 посетит младший сын владетеля этой земли.

Рейнхарт побледнел. Я видел, как кровь схлынула с его лица за одну секунду, оставив восковую маску. Он знал это имя. Его знали все, кто работал в системе. Виконт и Бюро в одном лице — это была сила, перед которой аттестационный отдел Гильдии значил не больше, чем лавочник перед герцогом. Бюро имело право вето, а решения графской крови на своей земле могли оспориться только императорским судом. Патовая ситуация.

Ассистент Баррета-старшего, всё ещё сидящий в ложе, замер с телефоном у уха. Карен медленно, очень медленно опустила папку на стол и вцепилась в его край обеими руками, словно стол был единственным, что не давало ей упасть.

Рэдклифф остановился напротив Рейнхарта. Посмотрел на него спокойно, без враждебности, но и без тепла. Как смотрят на мелкого чиновника, который по недоразумению оказался не в той комнате.