Книга Книга пяти колец. Том 9, страница 46 – Константин Зайцев

— Суета. — Третий говорил тихо. Как ветер в заброшенном храме. Не голос — тень от звука. — Все это — суета. Желание жжет, Зависть гложет. Ты ешь себя и называешь это жизнью. Я — избавление. Я — тишина. Я — отказ.

Он не двигался. Но земля под ним покрылась инеем. С волос свисали сосульки. Каждый его вдох превращался в снежную пыль, оседающую на плечах Ян. — Откажись, Ян. Пока еще не поздно. Перестань.

И от его груди в сторону Зависти протянулась третья нить — не цепь, не жила. Просто обрывок мертвого света. Серый, тусклый, как зола, переливающаяся в сумерках.

Трое, что есть один.

Желание — что дает импульс.

Зависть — что искажает его.

Отказ — что завершает цикл.

Они все не нападали, а ждали моего действия. И я его дал.

Рывок вперед — и туман вокруг сгустился, превращая все это в импровизированную арену. Я чувствовал, как вода под ногами начинает вибрировать, будто вся гладь этого проклятого круга превратилась в натянутую струну, готовую сорваться. Три силуэта не двигались — но все вокруг них уже кричало о надвигающемся хаосе. Воздух сгустился, стал вязким, как старое масло. Шаг — и можно утонуть не в воде, а в собственной решимости.

И первым мне навстречу ринулся Желание. Его движение было неуловимым, как у закаленного мастера. Ни единого лишнего жеста, ни звука. Скользящий шаг — и он уже рядом, слишком близко, и я попросту не успеваю. В глазах его плескались амбиции, в руках — пустота, но именно этой пустотой он бил.

Удар пришелся мне в грудь — не кулаком, не ногой. Это была мысль, воплощенная в импульс. Уверенность, что я слаб. Что я не готов. Сердце пропустило удар. Ребра свело. Я сделал полушаг назад и перешел в низкую стойку, левую руку вытянул вперед, правая — у паха, ладонь вверх. Дыхание сжалось. Центр тяжести — ниже.

Ответом мне был шквал быстрых, прямых ударов. Вот только я уже поймал его ритм, и моя защита очень быстро превратилась в атаку. Он уворачивался, не пятясь — ввинчивался между моими ударами, каждый раз оставляя на коже фантомы не касания, а желания коснуться. Он бил не по телу — он бил по намерениям.

— Ты не хочешь победить, — шептал он, скользя по касательной. — Ты хочешь, чтобы тебя признали победителем. Это не одно и то же.

Я зарычал и ударил правой ногой с проносом — таким ударом, наполненным энергией воды, можно было бы перебить бетонный столб. Он поднырнул под удар, ткнул два пальца мне под сердце — и отступил. На груди остался след — не синяк, не ссадина, а пульсирующее клеймо — знак вожделения силы. От него исходило жуткое довольство, но, несмотря на то что я пропустил этот удар, я был доволен. В его технике хватало слабых мест.

Желание сместился, а его место занял Зависть. Он просто шагнул вперед — и тут же удар. Простая, грубая техника, но от этого не менее эффективная. Удары сыпались постоянно. Первый кулак летел в печень, а второй уже в висок. Это напоминало стиль ребят из фавел. Грубо, прямолинейно и очень жестоко.

Я сумел уйти от каждого из этих ударов. И ответил серией своих. Хочешь грубости? Легко.

Правый кулак летит в лицо. Левый локоть рубит, как меч, чтобы тут же вернуться назад и задать инерцию для проламывающего удара коленом.

Скрут. Выдох — и пошел в разворот с локтем. Попал. Неважно куда. Главное — вернул ему привет. Он не остановился, продолжая атаковать. Он бил, будто хотел вбить в меня гвоздь: почему ты, а не я? почему у тебя, а не у меня?