Книга Книга пяти колец. Том 8, страница 68 – Константин Зайцев

Когда ты вступаешь в бой, то единственное, о чем ты должен думать, это как нанести еще один удар. Скользнув вперед, я ушел от такого медленного удара копья, и за эту медлительность культист тут же заплатил. С хищным свистом правый шуаньгоу вонзился в его плечо. Рывок к себе. Его жалкая плоть пыталась сопротивляться, но даже кости не были преградой для моего верного крюка, под завязку залитого энергией воды. Крик выродка резал мне уши, но мой второй клинок обрушился ему на шею, словно топор палача, заставляя заткнуться. Кровь брызнула фонтаном, и я инстинктивно сформировал из нее копье, на которое насадил очередного выродка.

Где-то на краю сознания слышал ликующие литании голодных духов, умоляющие призвать их на это веселье. Они хотели почувствовать кровь и плоть моих врагов, разрывая их своими призрачными клыками. И кто я такой, чтобы отказывать в удовольствии своим старым друзьям.

Голодные духи завопили от восторга, когда два десятка серых черепов сорвались с моей руки, мгновенно наполняясь нефритовой зеленью. Словно стая хищных птиц, голодные духи рванули на очередного урода, которому скверна изменила половину лица, делая ее больше похожей на рыбу. Мои клыкастые черепа оставили от ублюдка лишь полуобглоданный остов. Оскверненный не мог тягаться в прочности с демонами. А по моей спине пролился приятный холодок исцеляющей энергии. Глупцы еще не поняли, что мы несем справедливость этого мира.

Двое культистов бросились одновременно, пытаясь насадить меня на свои клинки. Судя по их движениям, они были неплохими фехтовальщиками, вот только я не фехтую. Я убиваю.

Крутанувшись на месте, я отвел первый удар и тут же, наотмашь, рубанул нападавшему по ноге, срубая ее как тонкое деревце.

— Дерьмо! — прорычал я, получив от второго клинком по ребрам. Кажется, я их недооценил.

Кувырок — и вражеское лезвие, бессильно, рассекает воздух над моей головой. Подъем с разгибом — и мой крюк влетает ему под юбку доспеха, разрубая пах. Нечестно? Плевать!

Наставник Кван назвал меня мясником, и как же он был прав. Мечи-крюки в моих руках творили настоящую бойню. Шаг. Уйти от клинка и тут же нырнуть под следующий, чтобы в следующий миг левый шуаньгоу вскрыл живот, выпуская кишки выродка наружу. Прыжок спиной назад, и мой локоть бьет в шлем, ошеломляя противника.

Поворот. Крюки сомкнулись на его шее, и с резким рывком голова врага отлетела в сторону.

— Лиан, сзади! — крикнул я, видя, как трое выродков попытались напасть на феникса сзади. Глупцы…

Лиан была подобна беспощадной богини праведной мести. Поймав солнечный блик клинком, она, словно зеркалом, отразила его в глаза противника, ослепляя его на мгновение. И тут же атаковала с безжалостностью, достойной ее брата. Она наносила удары уверенно и точно, словно хирург, делающий операцию. Первый противник только замахнулся, но его рука, вместе с мечом, полетела на землю. Лиан не остановилась — её клинок продолжил путь, рассек бедро следующего врага, затем вскользь полоснул третьего, не давая ему приблизиться.

Буквально три вздоха — и трое бойцов были мертвы. Ее учителя гордились бы такой ученицей.

— Мэйлин! — раздался рык По.

Но акула уже была наготове. Её цзянь встретил огромного противника с боевым молотом, который занес оружие, намереваясь размозжить голову вертлявой Хэй, которая убивала врагов одного за другим. Она металась между ними, атакуя любого, кто ей попадется, а от ее звонкого веселого смеха даже мне было не по себе.