Книга Книга пяти колец. Том 8, страница 118 – Константин Зайцев

— Веди нас, Ян.

Мы двинулись дальше. Теперь нас было больше. Семь человек, соединенные общей целью — выжить и выбраться из проклятого подземелья.

— Хэй? — Я посмотрел на паучиху, и та, кивнув, подошла к стене, нежно погладив ее пальцами.

— Камень говорит, что путь безопасен… пока. — В ее голосе не было абсолютной уверенности.

— Эти знаки ведут нас в зал четырех стихий. Оттуда есть несколько путей, что ведут наружу, — произнес Кайоши, вчитываясь в древние письмена.

— Господин, — я повернулся к будущему императору. — Прошу вас сообщить нам, если узнаете из этих символов что-то важное.

Тот кивнул, подтверждая, что понял мою просьбу, а потом неожиданно произнес:

— Мы в одной лодке, так что прошу вас не тратьте время на этикет. Зовите меня просто Кайоши.

Его телохранитель что-то хотел возразить, но тут же был прерван властным жестом.

— Время дорого, идемте.

Мы шли через коридоры, скользкие от влаги, мимо древних статуй, обезображенных временем. На полу валялись кости — слишком старые, чтобы принадлежать нашим врагам.

Голос По нарушил вязкую тишину:

— Что-то нечисто с этим храмом. Он словно пытается говорить со мной.

— Это место… ловушка. Те, кто попадает сюда, должны выбраться. Или умереть, — раздался голос Кайоши.

— И кто выжил? — спросила Лиан.

Он посмотрел на нее.

— Почти никто, госпожа Хуа.

От такой информации разговаривать резко расхотелось. Мы шли в молчаливой тишине. И только наши шаги и капли воды, падающие где-то в глубине тоннелей, нарушали мертвую неподвижность храма.

— Зал четырех стихий за этим поворотом, — негромко произнес Кайоши, а Хэй с ядовитой усмешкой на губах сказала:

— Готовьтесь к бою. Камень просто вопит от омерзения.

С тихим шелестом мы обнажили клинки и медленно двинулись вперед.

За поворотом нас ждал зал четырех стихий. Древнее святилище четырех элементов, сплетенных воедино. Каменные стены, украшенные символами четырех стихий, дышали скрытой силой, а вот в воздухе пахло вонью скверны.

Посреди зала стояли выжившие бойцы пауков и два десятка чуть покачивающихся фигур с черными, как смоль, глазами. Выродок, продавший душу демонам, стоял в центре затопленной кровью залы, его фигура была закутана в темный плащ, который медленно шевелился, словно живой. А два бойца, закованные в черные доспехи с моном паука на груди, стерегли его, сжимая оружие. Но хуже всего было не это.

Проклятая тварь творил свою грязную волшбу, от которой у меня по спине пробежали мурашки. Он что-то шептал, и его голос был похож на шелест крыльев мириадов насекомых.

Перед ним, на каменном полу, лежал смертельно раненый боец. Один из тех, кто вместе с нами вошел в этот чертов портал. Его грудь вздымалась в предсмертной агонии, но стоило магу провести окровавленной рукой по его лицу, как тело выгнулось дугой, и раздался жуткий крик, полный отчаяния.

Я застыл, чувствуя, как в воздухе сгустилась скверна.

Раненый воин открыл глаза. Они были черны, как обсидиан, но разум все еще теплился в них. Я видел, как к нему возвращается сознание, как мышцы вновь наполняются силой, но это было уже не человеческое существо. Это был потерянный — боевой мертвец, обладающий разумом и жаждой крови. Стоило ему встать и занять свое место за спиной шугендзя, как пауки бросили перед своим лидером очередную жертву. Медлить было нельзя.