Книга Танцор Ветра. Том 2, страница 85 – Константин Зайцев

Наслаждаясь прекрасным чаем, я стоял в тени и наблюдал за Хоу Цзэ. Юноша явно нервничал, хоть и пытался скрыть это за внешней выученной вежливостью.

Он ждал, вытянувшись в струнку. Руки опущены, глаза напряженные, губы крепко сжаты. Увидев меня, он слегка поклонился. Я сделал шаг вперед и вежливо его поприветствовал.

— Спасибо, что пришел, Цзэ. Мне нужна твоя помощь.

Он снова поклонился:

— Я в вашем распоряжении, господин Фэн.

Я присел на скамью и жестом предложил ему сесть напротив. Он колебался, но подчинился. Садился аккуратно, с прямой спиной, как человек, которому сказали, что любая ошибка будет стоить головы.

— Ты живешь в этом доме с детства? — начал я, глядя на его руки. Те дрожали. Боится меня или же ему есть что скрывать?

— Да, господин. Я здесь с тех пор, как начал ходить. Моя мать служила госпоже Линь, покойной сестре нынешнего господина.

— Значит, ты хорошо знаешь комнаты. Даже самые отдаленные?

— Я часто бегал по ним, пока не стал старше. Сейчас у меня другие обязанности.

— Например?

— Помогаю с закупками, отвечаю за доставку писем, убираю в коридорах. Иногда сопровождаю гостей, если просят.

Я кивнул. Пока ничего ценного, но нужно было идти по кругу, чтобы потом выйти к центру.

— Тогда скажи, ты был в поместье полгода назад, когда госпожа Цуй Ксу приезжала?

— Да, господин.

— Видел ли ты гостей, кто был в те дни?

Он задумался. Судя по лицу, он пытался быть максимально мне полезным, поскольку это дело касалось Ксу. Не исключено, что он давно и безнадежно в нее влюблен.

— Несколько чиновников. Один цензор, кажется, из южных провинций. Его сопровождали двое. И еще была женщина. Невысокая, с аккуратными руками, у нее было небольшое кольцо из черного нефрита на мизинце. Молчаливая. Она… не называла имени.

Я чуть прищурился. Этот ответ совпадал с тем, что говорила Сюэжун. Но нельзя сразу бросаться на наживку. Хотя черный нефрит — это один из символов Изнанки, но его также используют, если у пациента избыток внутреннего огня, так что пока это всего лишь предположения.

— Что ты можешь сказать о ней?

— Она почти не разговаривала. Пришла одна, без сопровождения. Я проводил ее в восточное крыло. Потом она исчезла. Я больше ее не видел.

— Может быть, она оставила какие-то вещи?

Он покачал головой:

— Я убирался в ее комнате. Там ничего не было. Даже чай не тронут. Только подоконник был теплый, как будто она долго стояла, сложив на него руки, и смотрела наружу.

— И все? Ни записок, ни запаха?

Он на мгновение замер.

— Запах… был. Я не сразу понял. Пахло травой. Горькой, как полынь.

Я не подал вида, но внутри все сжалось. Полынь — один из возможных катализаторов для ритуалов, связанных со смертью. По поверьям, она помогает размыть границу жизни и смерти, хотя и для очищения кладбищ с плохим фэншуй она тоже используется. Но пока слишком рано делать выводы.

— Ты уверен? Может, это был шалфей или ладан?

— Нет. Я знаю запах шалфея — его используют в наших курильницах. Это было иное. Резче. Почти жгло в нос.

Я сделал пометку в уме, но решил отвлечь.

— Ты слышал звуки в ту ночь, когда госпожа пожаловалась на недомогание? Какие-нибудь крики, шаги, голоса?

Он замер. Затем помотал головой:

— Ничего. Только… будто что-то шуршало. Очень тихо. Как если бы кто-то листал свиток.