Книга Танцор Ветра. Том 2, страница 41 – Константин Зайцев

Я шагнул ближе — и картинка дрогнула. Наставник повернулся. Но его лицо было другим. Не тем, что я знал.

Это было мое лицо. Взрослое, испуганное. Искаженное болью.

— Что ты забыл? — спросил он.

— Что?.. — я отшатнулся, но голос был мягким, почти отеческим. И это делало больнее.

— Что ты забыл из того, чему я тебя учил?

Из ниоткуда появились образы. Пылающие здания. Кровь. Убийства. Мой кинжал в чьем-то горле. Крик. Шепот. Страх. Приказы, которые я не понимал. Приказы, которые я выполнял.

— Ты стал сильным, Фэн Лао. Но знаешь ли ты, для чего? — продолжал он. — Ты можешь ломать кости, но знаешь ли ты, как не сломать душу?

Я хотел закричать, но не мог. Грудь не слушалась. Я хотел убежать, но ноги вросли в землю.

— Это вода, — произнес голос наставника, теперь уже с оттенком чиновничьего холода. — Вода не убивает. Вода запоминает. Она течет сквозь века, и если в ней гниль — она ее уносит. Но если в ней истина — она ее хранит. Что течет в тебе, Фэн Лао?

Передо мной всплыли образы моего пути. Подвалы. Воровские норы. Тайная канцелярия. Шахты. Духи. Кровь. Глифы. И где-то в этом — мои мысли, мои сомнения, мой страх быть никем, даже с силой драконорожденного.

— Я… — голос дрогнул. — Я не знаю. Я не уверен.

Образ наставника кивнул.

— Принято.

Все исчезло.

Я оказался снова в зале. Камень был влажный. Ладони дрожали. В висках стучало. Но сердце… сердце стало легче.

Передо мной стоял призрак-чиновник. Его лицо было серьезным, но в нем больше не было холода. Он смотрел на меня, как смотрят на ответившего правильно ученика.

— Ты прошел второе испытание. Ты не оттолкнул свою тень. Не попытался забыть. Не солгал себе.

Он замолчал, а затем добавил:

— Осталось последнее. Я в тебя верю Фэн Лао.

Я ждал, что будет снова туман. Снова искаженная память или обман. Но этого не случилось. Каменный пол под моими ногами зазвенел, как железо, и с глухим щелчком открылся вниз, уводя меня в новое помещение. Я спустился, и за спиной тут же сомкнулась дверь.

Это место было другим.

Я оказался в Зале Порядка и Дисциплины.

Не мрачном и не величественном — а безупречно правильном. Прямоугольное пространство, идеально выверенное до последнего цуня. Каждый камень пола подогнан, каждый стык отполирован. Стены увешаны печатями и приказами. Я видел таблички, расписанные древними знаками — символы суда, повиновения, наследия, закона. А в самом центре зала — две вещи.

Весы.

И трон.

Весы были старинные, из черненого металла, покрытого письменами. Чаша слева была пуста, как пустота в душе. Чаша справа — сияла, наполненная крошечными, почти незаметными знаками. Капли воли. Частицы долга. Резонанс чужих решений, принятых и исполненных. В них была тяжесть тысяч судеб.

Трон — из кости и железа. И на нем сидел никто.

Я понял без слов.

Третье испытание — сделать выбор. Принять власть.

Я сделал шаг вперед, и голос — голос уже не призрака, а самого Долга, заговорил в голове:

— Ты прошел путь вора, шпиона, убийцы. Ты познал Силу, ты выдержал Единство, но теперь — иное. Теперь ты должен решить.

— Здесь, в этом месте, власть — это не привилегия. Это ярмо. Это долг без конца. Эта шахта, наполненная мертвыми и обреченными, не освободит тебя, если ты примешь трон.

— Примешь ли ты вес чужих жизней? Примешь ли печать власти, если за нее никто не похлопает по плечу, если никто не скажет: «молодец»? Если власть — это одиночество, боль и служение?