Книга Танцор Ветра. Том 2, страница 32 – Константин Зайцев

Я провел пальцами по холодной поверхности и от удивления присвистнул. На поверхности не было ни единой пылинки. Похоже, кто-то ухаживает за машиной. Вопрос — кто? И будет ли он рад такому посетителю, как я.

Осторожно шагнув на край платформы, я был готов в ту же секунду прыгнуть назад, но ее поверхность лишь едва качнулась под моими ногами. Смазанные маслом цепи были натянуты и готовы к работе. Стоит лишь потянуть за рычаг — и древний механизм начнет вращать свои шестерни, плавно опуская платформу вниз. Очередная странность добавилась в копилку непонятного.

Выйдя из комнаты с подъемником, я подхватил с пола небольшой камень, чтобы проверить, насколько глубока шахта. Задержав дыхание, я подбросил камень и начал считать. Один удар. Второй. Третий. А звука удара все не было.

На шестом ударе сердца снизу донесся еле различимый звук удара камня о твердую поверхность.

— Глубоко, — прошептал я, больше для внутреннего успокоения.

Намного глубже, чем должно быть в таком месте. И все же — подъемник был цел. Все выглядело так, будто здесь служит чиновник и его подчиненные действуют согласно древним уложениям. Цепи натянуты и смазаны маслом, нет ни единой пылинки, а все шестерни находятся в идеальном состоянии. Слишком странно.

В голове сразу начались расчеты. Если камень оказался внизу за шесть ударов сердца, то выходит, что шахта глубокая. Порядка тридцати трех — тридцати пяти чжан. К демонам все это, я чувствовал, что стоит рискнуть и спуститься вниз. В крайнем случае, даже если с подъемником будут проблемы, то я смогу залезть наверх, используя цепи, по которым движется платформа.

(Мера длины в династии Тан, один чжан приблизительно равен трем метрам.)

Глубокий вдох и медленный выдох — пора. Рука крепко сжала рукоять рычага, а потом я потянул ее вниз. Рычаг двигался без малейшего сопротивления, и стоило ему занять нижнее положение, как тут же древний механизм ответил тихим стоном металла и шепотом скользящих цепей. Звук двигающихся шестеренок был ровный, успокаивающий, словно у меня под ногами не пропасть, при падении в которую не выживет ни один человек.

Платформа медленно, почти лениво, двинулась вниз. Шестерни вращались с безупречной точностью, точно подземное сердце, бьющееся без устали сквозь века. Лампа в моей руке раскачивалась, отбрасывая пляшущие тени на стены шахты. По мере спуска они становились все длиннее, тянулись вверх, как будто пытались удержать меня, умоляли вернуться. Что-то это место навевает на меня чересчур поэтические мысли.

Чем ниже я спускался, тем сильнее менялся запах. Из воздуха ушел запах каменной пыли, смешанной с мелкими частичками нефрита. Тут пахло, словно в мастерской автоматонов — легкий привкус земляного масла, металла и чего-то еще.

Шахта тянулась вниз бесконечно, пока наконец платформа не замерла с мягким шорохом. Вслушиваясь в окружающую темноту, я сделал шаг с платформы. Рука крепко сжимала рукоять клевца, который был готов вонзиться во врага.

Стоило мне сойти с платформы, как в этот миг, словно по невидимому приказу, в глубине вспыхнул первый факел — потом второй, третий, десятки. Огонь рождался от стены к стене, проходясь волной вдоль арочного зала, ведущего куда-то дальше в глубь.

Я сглотнул вязкую от волнения слюну. Горящее пламя не дрожало. Оно стояло спокойно. Каменный пол под ногами был вытерт до блеска, стены украшены барельефами, в которых рассказывалось о том, как добывают нефрит. И от всего этого мне было не по себе.