Книга Танцор Ветра. Том 1, страница 121 – Константин Зайцев

И это был выбор. Молчаливый ультиматум, обернутый в белый шелк. Принять — значит умереть с честью и спасти род. Отказаться — обрушить позор на поколения вперед.

Так нить, сотканная из роскоши, становилась петлей последнего приговора. Шелк — утонченное орудие Империи, в котором скрещивались милость и приговор. И именно этот знак стал символом Тайной канцелярии.

— Ты понимаешь с кем ты связался, Фэн Лао? — Я устало кивнул.

— Да, госпожа. Но у меня не было особого выбора. Так что я сделал ставку поставив свою голову и выиграл. Тот кто хотел убить меня — мертв.

— Значит Фу Шан… — Она начала говорить, но я ее перебил отсалютовав чашей с вином.

— Да смилостивится над ним Небо.

— Я смотрю на тебя и вижу Цзянь Вэйя. Такой же безжалостный и такой же самоуверенный. Этот путь уже увел его в могилу, так что будь аккуратнее, мальчик.

— Спасибо за совет, госпожа. Но мое предложение связано в том числе и с его гибелью. — После этих слов она сделала большой глоток и сказала:

— Почтительный сын не может жить под одним небом с убийцей отца. — Слова одного из авторов первой династии. Месть за родителей и учителя это не право, это обязанность. Даже сейчас суд может оправдать мстителя если видит, что он сделал все из сыновней почтительности.

— У вас великолепная память на древние текста.

— Я не всегда была хозяйкой этого места, но сейчас разговор не об этом. Значит ты заключил сделку с имперцами, чтобы отомстить за Цзянь Вэйя?

— Почти, они крепко взяли меня за яйца и чтобы остаться с ними мне пришлось выкручиваться.

— Новая девчонка лекарь, одна из них. — Она не спрашивала, она утверждала и мне оставалось лишь кивнуть. — Тогда многое становится на своим места. Я помогу, но что в обмен?

— Как я же говорил, все что вы найдете у них и полное прикрытие от канцелярии.

— Этого мало.

— Сколько?

— Пять лян золотом. И это цена лишь в память о твоем наставнике.

— Согласен. Но тогда есть условия.

— Какие?

— Никаких показательных казней. Работайте быстро, тихо. Пускай все будет похоже на передел. Как в старые добрые времена. Наставник рассказывал, на что ты способна и как ты умеешь убеждать чужаков.

Она прикусила губу, как будто пробуя мысль на вкус, а потом встала и подошла ко мне.

— Ты стал опасным, Фэн Лао. Очень опасным. И это меня радует. Я люблю, когда нож в руке, а не в спине. Передай канцелярии, что договор принят. Но — по-нашему. Улицы должны увидеть кто здесь хозяин. — Она прошептала последнее в самое ухо…

Я кивнул.

— Пусть будет так. Но ударить нужно одновременно и в нужное время.

— Не беспокойся, я командовала бойцами, когда тебя не еще не было. Сделка, тень.

— Сделка, госпожа.

Я низко поклонился выказывая свое уважение. Эта женщина изменила баланс сил и теперь Фушэ мой.

Интерлюдия

Закат оседал на горизонте багровыми мазками, будто само Небо смотрело вниз — в страхе, в отвращении, в предчувствии. Камни Небесной платформы, отполированные временем, хранили в себе тишину древности. Здесь, в самой высокой точке Облачного города, начиналось иное. То, чему не было имени в языке смертных.

Фушэ стоял в самом центре ритуального круга, вырезанного в мраморе знаками, которые нельзя было ни читать, ни запоминать. Воздух дрожал. Над алтарем, где сливались серый камень, кровь и дыхание миров, скапливалась энергия Искажения. Она шептала. Она дышала. Она жаждала.