Книга По законам Нави, страница 26 – Вера Оттер

Огонь в костре дарил мимолетное тепло, но с наступлением сумерек становилось холоднее. Ночевать в лесу в разгар темных дней – отчаянная затея. Впрочем, как и весь план Велеслава. Стоит, наверно, свыкнуться с мыслью, что каждый час и минута их пути может оказаться последней. Но царевич все еще верил в свою идею. И отступать не собирался. Да, из-за Лихо план пошатнулся. Но не настолько, чтобы развернуть Велеслава обратно к дому.

Закончив с Карной, царевич обратил внимание на мавку. Та, совсем не опасаясь, с интересом рассматривала его. Несмотря на годы пересечений с нечистью, Велеслав каждый раз удивлялся. Они не были бестолковыми чудищами. Каждую нечисть отличали особые повадки и предпочтения. Даже у одного и того же вида разнились характеры и вкусы. Все, как у людей…

— Так ты самая смелая? – тихо спросил Велеслав и усмехнулся. – Или самая отчаянная? А, может, и то, и другое одновременно?

— Самая любопытная. Любопытство – не порок, царевич, – улыбнулась мавка бледными губами. Глаза игриво сверкнули в свете костра. Если бы не эта мертвецкая бледность, то в сумерках мавку можно было бы принять за одичавшую девицу. Несмотря на мертвую суть, мавки обладали ворожбой очарования. Недаром так сложно сопротивляться их песням. – Неужто думал, что не узнала тебя? Поцелованный солнцем, с глазами цвета летнего леса. Известен ты среди нас, детей Лешего. Шутка ли – царевич Града – избранник Нави.

— Не Нави, – покачал головой. – Я радарь Велеса, тебе ли не знать.

— А разве батюшка-медведь не двулик? – пожала острыми плечами мавка.

Велеслав приподнял бровь, как бы намекая, что вряд ли нечисть близко знакома со скотьим богом. Но не стал перебивать. Беседы с нечистью способны послужить на пользу. Кто, как не живущие по обе стороны – в Яви и Нави – могли пролить свет на невероятное или божественное? Поэтому царевич прислушался, а мавка продолжила.

— Что ни говори, но навьи силы ни с чем не спутать. Я мертва, но волей хозяина леса живу в Яви. Ты – живой, но волей судьбы веет от тебя мраком. Разве не любопытный поворот, царевич? И то, как смешана твоя горячая кровь с холодом Нави, вызывает интерес и… желание.

Велеслав хмыкнул и, смочив тряпицу водой, вытер кровь с лица. Подарок Лихо – ссадина на виске – почти не беспокоила. На царевиче все заживало, как на собаке. Еще одно достоинство сути ворожея. Хорошо бы, чтоб и раны Карны зажили скорей.

— Часто тут Лихо появляется? – переводя тему, поинтересовался Велеслав. Мавка вздрогнула от упоминания чудища. На бледном лице явственно мелькнул страх.

— Нет. Приманило его что-то. Может быть, тоже твой запах учуял.

— Или готовился к бою на поле. Ночь Карачуна скоро… Любит он с размахом убивать смертных, тебе ли не знать.

Сказанное прозвучало упреком, хоть Велеслав и не стремился к этому. Пренебрежение к нечисти, подобной мавкам, он преодолевал долгие годы. Но даже теперь ненароком проскальзывали нотки обвинения. Будто нечисть виновата в собственном существовании, привычках и желаниях.

Мавка прикрыла глаза. Ей разговор о крови и боли не нравился. Больше по душе были веселые беседы и заигрывания. Но торжество темных дней сказывалось – сложно вести легкий разговор, когда в воздухе пахнет смертью.

Велеславу и самому не хотелось лишний раз думать о предстоящей битве. Хотя до нее еще нужно дожить. Кто знает, как дальше пойдет. Если в первый же день им с Карной повстречался Лихо, едва не угробивший обоих, то что будет дальше? О финальном рывке и Кощном с Огненным Змеем царевич предпочитал не думать.