Книга Простые решения. Свиток первый, страница 64 – Александр Зайцев, Константин Зайцев

Олень выглядел удивительно здоровым: крепкое телосложение, гладкая шкура без малейших следов повреждений или паразитов, будто сама природа берегла его от всякого вреда. Между небольших рогов время от времени пробегали короткие искры, тонкие статические разряды, отчего весь его облик казался одновременно естественным и в то же время наполненным силой, не свойственной обычному зверю. В его глазах отражалось нечто настороженное и живое, но при этом ощущалось, что он связан с миром глубже, чем простое животное. Это безошибочно указывало на то, что передо мной находился Духовный Зверь. Его аура соответствовала приблизительно практику Четвёртого Ранга Первой Ступени, если сравнивать её плотность и насыщенность с человеческой.

Стоило мне внимательнее присмотреться к этому зверю, как в моём разуме возникла ассоциативная цепочка на основе памяти Бин Жоу. В ней оживали сцены того, как голема прикрепляли к группе опытных охотников. Они загоняли на него духовного зверя и позволяли мясному солдату самому нанести смертельный удар. После этого Бин Жоу лично свежевал добычу, оставляя всё, кроме печени, охотникам, а саму печень жадно поглощал. И если прочие редкие воспоминания о жизни голема были какими-то бесцветными, то момент, когда зубы мясного солдата впивались в ещё кровоточащую печень духовного зверя, вспыхивал красками и был полон ощущений. Причём приятных ощущений.

Печень духовного животного являлась крайне особенным ингредиентом. Если, убив зверя, эту печень вырезать и затем продать, то тот, кто её съест, не получит ничего примечательного — просто утолит голод, как сделал бы это, поглотив любое иное мясо. Но если печень заберёт тот, кто убил зверя, и съест её до того, как сердце животного остановится окончательно, то подобный практик получит весьма весомую прибавку к своей энергетике. Такую, какую далеко не каждый алхимический препарат способен дать.

Воспоминания Бин Жоу об удивительном вкусе сырой печени духовного зверя заставили мой рот наполниться слюной, словно у собаки Павлова, услышавшей условный сигнал.

Один точный бросок, и сегодня у меня на ужин будет лучшее лакомство, о котором могло только мечтать это тело. Я медленно переместил гуаньдао с плеча, стараясь не производить лишних звуков. Древко алебарды привычно легло в руки, а тяжёлое лезвие поблескивало в рассеянном свете.

Олень продолжал щипать траву, не подозревая об опасности. Искры между его рогами вспыхивали все чаще, словно предчувствуя что-то неладное. Я прицелился, учитывая расстояние и легкий боковой ветер, затем резко распрямился и метнул алебарду гранёным наконечником на «пятке» древка вперёд.

Гуаньдао взвизгнула в воздухе, стремительно приближаясь к цели. Но в последний миг олень словно растворился в воздухе. Алебарда прошла сквозь пустоту и глухо воткнулась в землю за несколько шагов от того места, где он стоял.

Зверь материализовался в двух десятках шагов слева от меня, его глаза горели теперь гневом и настороженностью. Между рогами собрался сгусток электричества, и в следующий миг ослепительная молния ударила в мою сторону.

Я едва успел выхватить дадао и поднять его перед собой. Разряд ударил в широкое лезвие меча, заставив металл зазвенеть, а мои руки онеметь от электрического удара. Но клинок выдержал.