Книга Простые решения. Свиток первый, страница 173 – Александр Зайцев, Константин Зайцев

Наблюдая за чудовищем, я понял, что тому надоело представление, и сейчас он примется за караванщиков вполне серьезно. А медлит в эти мгновения он только для того, чтобы люди в полной мере осознали близость своей неминуемой гибели.

И только неугомонный воин с секирой пытался встать на ноги. Его лицо было искажено, но не страхом и ужасом, а какой-то первобытной, обреченной яростью. Яростью берсерка, которая защитила этого бойца от эффекта рева монстра.

Уже почти полностью потерявший рассудок, он бросил попытки встать на ноги и прыгнул вперед из положения полусидя. Так прыгают медоеды на львов. И, как и ранее, на его потуги чудовище не обратило никакого внимания, больше занятое тем, что впитывало в себя исходящий от других людей ужас и страх.

И своим равнодушием к обычному человеку монстр совершил ошибку.

Однажды я видел видео в сети, как маленькая хрупкая женщина подняла бок машины, под которую попал её ребенок. Так и этот воин совершил то, что не кажется по силам обычному человеку. От его прыжка на земле осталась небольшая воронка, с такой силой оттолкнулись его ноги. По поляне прошла встречная энергетическая волна, и исходила она не от чудовища, а от этого охранника. Эта волна была пропитана красным, живым огнем.

Пробуждение практика Ярости.

Секира полыхнула чистым пламенем, и в этот раз удар этого лезвия монстр почувствовал. Пропитанное живым огнем оружие разрезало густую шерсть и глубоко вошло в тело чудовища. Причем новая рана явно причинила медведю если не боль, то явное неудобство.

Неудобство, на которое монстр все же посчитал нужным отреагировать.

Гигантское тело чудовища качнулось, под сваленной шерстью прокатилась волна, которая завершилась резким выпадом когтистой лапы.

Не обращая внимания на действия монстра, охранник с искаженным от ярости лицом снова поднял свою секиру. Но новый удар он нанести не успел.

Чудовищные когти пробили его доспех, как тонкую рисовую бумагу, и глубоко вошли в грудь воина. Я услышал хруст рёбер и отвратительное хлюпанье. Медведь дёрнул лапой обратно, немного её вывернув, и грудная клетка охранника взорвалась, выворачиваясь наизнанку. Лёгкие, сердце, кишки — всё вывалилось наружу дымящимся комком. По сути, воин уже был мертв, но, казалось, не осознавал этого факта; его руки с зажатым в них оружием продолжили движение, метя лезвием секиры ровно поперек морды медведя.

Только монстр в этот раз решил не игнорировать данную угрозу. С какой-то ленивой грацией он мотнул мордой, и горящее живым пламенем лезвие прошло мимо его черепа, продолжило движение и упало в траву, так как держащие его руки уже были мертвы.

Практик пробудился. Практик умер.

Этот мир жесток, и чудеса тут, как мне уже понятно, чаще носят довольно негативный и жутковатый оттенок. Да и в этом мире есть место подвигу, только этот подвиг чаще всего заканчивается именно так — быстрой гибелью героя.

Наблюдая за всем этим, я сидел за кустом, сжимая древко гуаньдао. Ладони подрагивали. Не от страха, хотя и было довольно жутковато, но не настолько, чтобы дрожали руки, а от накатившего адреналина. Сердце билось где-то в горле. Дыхание стало резким, прерывистым.

Надо уходить. Сейчас же. Разворачиваться и бежать. Я тут ничем не помогу. Данный противник не в моей «весовой категории». Эти люди на поляне обречены, и не важно, вмешаюсь я или нет. Просто в первом случае на одну жертву у неживой твари будет больше.