Книга Скорбный дом Междуречья, страница 98 – Алевтина Варава

— Я всё сделаю. Моя милая девочка, — всхлипнул послушок и обнял её ещё раз. — П-п-прощай.

Когда Эднара вернулась в спальню, Бинарус едва не бросился ей на шею. Зла на него уже тоже не стало. Послушки всегда служат господам. У них нет выбора. Винить его — глупо.

К тому же он даже не лгал. Пушинка действительно оказалась больна…

Эднара не стала объяснять детали своего невозможного возвращения. Она хотела успеть полежать немного до завтрака. Снаружи рассвело. Самая бесконечная ночь в её жизни подходила к концу.

Для мира Земли они придумали светила в чистых небесах, которые можно обожествлять, к которым можно взывать, если сам хочешь поверить в магию. Придумали бесконечный космос и мириады планет в нём, потому что не желали своей фантазии рамок.

В Междуречье всё ограничивалось Туманом.

За трапезой младшая княжна сидела почти такая же безучастная с виду, как и княгиня. И только смотрела: на каждого из вновь обретённых родственников, родственников, которых проще забыть.

Никто из них не был ни в чём виноват, кроме князя.

Может быть, не виноват и он: и что-то когда-то сломал его отец, а того сломал дед. Но вес причинённого князем зла слишком сильно давил на плечи, чтобы рассуждать таким образом.

Наверное, сама эта мелькнувшая мысль — часть дара Зверя Тумана. Часть прояснившегося сознания, которое отринуло все свои травмы и могло сейчас воспринимать действительность объективно.

Эднара д'Эмсо будто бы повзрослела на сотни лет.

Стала старше и мудрее любого главы дома Первородных за всю историю Междуречья.

Навряд ли кто-то когда-то загадывал Зверю Тумана обрести душевное здоровье. Навряд ли кто-то мог такого возжелать.

Уже к вечеру весть о кончине Зигрида Небулапариунта достигла острова д'Эмсо. И тут князь медлить не стал.

Сюю пришлось переоблачать Эднару на ходу, отец прямо-таки поволок её к пристани. Успел ли Аполин об этом узнать?

Было бы красиво сделать всё именно сейчас. Именно на пути уже к его мечте.

На причале ждал вечный Згар, немного задержавший князя. Пока они говорили поодаль, не долее минуты, Эднара вгляделась в парящий над небылью на привязи волнас с гербом дома д'Эмсо. Увы.

Но будет и другой шанс.

Однако, похоже, она ошиблась.

— Потом! — отмахнулся отец, и, подхватив дочь под руку, спрыгнул в транспортное средство.

А она поняла со щемящей благодарностью, что верный и единственный друг выполнил всё. Летучий таз не покачнулся, как обычно, принимая своих торопливых седоков. Он словно бы стоял на скрытой туманом платформе.

Какой Аполин находчивый!

Эднара усмехнулась, и её окутало спокойствие.

Барышня прищурено глянула на отца, не заметившего неладное. Он лихорадочно кусал губы.

Интересно, и много народа сейчас несётся, обгоняя друг друга, штурмовать остров Первородных? Кто ещё решил, что лучшего времени для осуществления мечтаний не найти? Даже если сила перешла к какой-то из дочерей Зигрида, она не сможет одна колдовать. Не сможет оборонять Зверя.

Улыбаясь, Эднара уставилась на край волнаса прямо перед собой. Князь взял её за руку. Летучий транспорт спорхнул и понёсся, рассекая небыль.

Сейчас?

Она дышала. Смотрела на борт волнаса и дышала полной грудью. Собирала — нет, не смелость. Собирала всё то, что в ней кипело годами, чтобы высказать напоследок. Ёмко, но понятно.