Книга Скорбный дом Междуречья, страница 64 – Алевтина Варава

Густой дымный туман… остался внутри рюмки. Он едва заметно клубился у самого ободка.

По щеке Полины скатилась слеза облегчения и восторга.

Он никуда не девался. Туман всё ещё был внутри.

Трепетно, но поспешно Полина перенесла рюмку в сумочку, вместе с рукой. Схватила с пристани шаль, которую прихватила нарочно. Ещё нужно было не опрокинуть всё это и донести до спальни. Нужно было, чтобы рюмку не нашли. Ведь это, наверное, настоящее чудо для здешних. И, если кто-то заметит туман небыли не в охряном лоне, а в посудине… Может начаться нечто невообразимое. А Мара говорила, что сосуд никто не должен увидеть, что его нужно хранить втайне, чтобы не разозлить Туман.

Сюй вернулся с графином и стаканом воды, который Полина осушила с благодарностью. Она ещё немного погуляла, чтобы не вызывать вопросов. Возвращение на платформе тревожило — конечно, Сюй двигался довольно плавно, но если что-то пойдёт не так, и небыль выплеснется, например, из-за толчка на старте движения или по прибытии…

В голову лезли всякие варианты неудач, и внутри нарастал страх.

Но она сумела донести рюмку до спальни и даже выслать послушка на минуту, чтобы спрятать сосуд, прежде чем Сюй взялся переодевать её.

Рюмку, всё ещё наполненную клубящейся небылью, вместе с тряпичной сумочкой Полина поставила в большой сундук у изножья кровати.

Теперь следовало вести себя естественно и ждать ночи.

Настоящая пытка.

На обед князь не вышел к семье, и многие переглядывались по этому поводу то ли встревожено, то ли с любопытством. Лишь княгиня казалась непроницаемой и безразличной, но она же строго пресекала всякие попытки обсудить странность.

Во время занятий танцами на Полину накинулся старший братец.

— К папеньке приплывал Небулапариунт, это так, Эдна? Тебя вызывали к ним? Какие у отца могут быть дела со старейшиной первородных? — всё это он спрашивал почти неслышно в самое её ухо, пока они кружились, пытаясь отработать хотя бы два популярных в Междуречье танца под надзором теряющей терпение Ариазы. У Полины очень скверно получалось.

— Давай устроим тебе экзамен, и, если выдержишь, я всё расскажу, — попробовала схитрить она. — Кто такие первородные?

— Иди в небыль, дура, — огрызнулся Прадэрик и больше вопросов не задавал.

Едва ли это занятие вышло плодотворным.

— Если бы был хоть один приличный повод не допускать тебя к танцам, стоило бы это сделать, — свирепствовала сестра. — Ты словно бы нарочно издеваешься!

За ужином Полине от волнения кусок в горло не лез.

Князь объявился и сидел на своём обычном месте. Ничего не значащая застольная беседа в голове гостьи из другого мира не отложилась — она желала одного: чтобы наконец-то наступила глубокая ночь.

А время тянулось мёртвой черепахой, которую перемещают в пространстве движения тектонических плит…

Вернувшиеся мысли о дочери сводили Полину с ума… А небо над охряным туманом всё никак не желало темнеть, разъедая сознание.

Но вот и этой пытки наконец-то пришёл конец.

— Оставь мне, пожалуйста, ночник, — попросила Полина с замиранием сердца, когда Сюй переодел её ко сну и собрался задувать свечи в канделябрах. — Мне страшно бывает, если вдруг проснусь случайно. И сложно… удовлетворять некоторые потребности в полутьме.

— Да, барышня, конечно, — без возражений согласился послушок.