Книга Скорбный дом Междуречья, страница 110 – Алевтина Варава

Может понять, надо же.

Жаль, что его самого никто не сожрал во младенчестве…

Князь МакЭльспэрио сел, и на ноги поднялась, не выпуская руки отца, его дочь. Уникальная в своём роде, замужняя дама, мать сынов и дочерей, имеющая право распоряжаться не только своей судьбой, но и судьбами любого жителя Междуречья.

— Являясь антиподом всех канонов, я тем не менее, как никто блюду традиции и устои аристократического общества Междуречья! — объявила Гириза Тирсо. — Человеческая женщина — сосуд, из вен которого маг черпает всю свою власть и из лона которого он черпает всё своё состояние. Но женщина всегда остаётся лишь сосудом и должна быть покорна своему властелину. Выпады нады Сайнэллы кажутся мне неуместными на сегодняшнем разбирательстве. И меня очень радует то, что о деяниях князя совету донесла не его жена и не его дочь. Деяния эти ужасны и не могут быть приняты или прощены. Но пускай женщины Междуречья не думают, что сегодняшнее решение освобождает их от долга быть покорными во всём в своих семьях! И я считаю, что позже дополнительно совету следует рассмотреть вопрос вмешательства нады Мары в уклад знатной семьи и в правила работы красного, жёлтого и серого домов! Её креативность едва не стоила князю д'Эмсо жизни прежде, чем мы смогли его осудить, и ставит под сомнение права порядочных аристократов в своих землях. Если после нынешнего действа к столу прошений совета выстроится очередь из надов, желающих донести о несправедливостях в домах господ, пригласивших их для оказания какой-либо услуги, я лично позабочусь о том, чтобы свою услугу каждый из этих надов более никогда не смог оказать никому за деньги! Князь д'Эмсо виновен в том, что преступил закон, не обеспечил сына достойной жизнью, а наоборот её отнял! А в том, как он распорядился телом сына, и как он посчитал нужным сделать внушение своей жене, мы прав судить его не имеем! И как одна из самых свободных женщин Междуречья я хочу сказать вам одно: дамы, будьте покорны!

Княгине Тирсо маги Междуречья аплодировали стоя.

А потом всяческий шум смолк и воцарилась мёртвая тишина.

Потому что со своего кресла поднялся огромный каменный вечный, глава совета Пяти Тайсэр. Своим вердиктом он был волен перечеркнуть любые высказывания других членов совета, повернув их в пользу решения, отвечающего справедливости. И никто не посмел бы роптать вслух или продолжать грызню на глазах столь многочисленной публики.

Собравшиеся, начиная от князя д'Эмсо и кончая последним простолюдином на задворках толпы, прекратили даже дышать, когда Тайсэр впервые за весь день слушания открыл рот, чтобы молвить решающее слово и объявить приговор с подробностями наказания или условиями прощения:

— Эдвин д'Эмсо! — прогрохотал каменный вечный, возглавлявший Междуречье тысячи долгих лет. — Ныне волей совета Пяти вы лишаетесь всех титулов и прав на собственность, лишаетесь имени рода и власти протянуть руку дочери. Лишаетесь защиты законов, как благородный князь, и права ходатайствовать о пересмотре решения. Вы лишаетесь права голоса, и ваш язык будет отсечён под корень, а рана залечена уполномоченным послушком, чтобы вы не захлебнулись кровью. Эдвин! Волей совета Пяти вы приговариваетесь к посажению на кол посреди площади перед замком Правосудия. Послушки будут поддерживать вашу жизнь, но не облегчать муки, — Тайсэр сделал внушительную паузу, хотя переводить дух или набирать в лёгкие воздух вечным было не нужно, и наконец закончил: — в течение одного года.