Книга Скорбный дом Междуречья, страница 106 – Алевтина Варава

Но на самом деле правило введено усилиями самих магов. Потому что некоторые вещи, если они услышаны, должны быть расследованы.

Система же не направлена уличать, она создана, чтобы хранить все тайны.

Вот только нада Мара в этой системе не работала.

Нада Мара не должна была и приходить. Никто и никогда не посещал узников серого дома.

Её допустили из-за особого положения, особых обстоятельств.

И именно они положили конец князю д'Эмсо.

Потому что посторонний свободный над узнал об изуверски убитом новорождённом княжиче. А убийства единокровных творений Тумана венчает перечень самых страшных преступлений в кодексе непреложных законов Междуречья.

Именно Мара со всем возможным упорством ходатайствовала о том, чтобы Эднару не записали в соучастницы этого злодейства. Именно она добилась того, чтобы узница серого дома предстала в качестве свидетеля и давала показания.

Безумный, невероятный для Междуречья открытый процесс начался только спустя полгода, всё это время дело расследовалось со всем тщанием. Князь д'Эмсо всё отрицал. Он пытался воззвать к совету за оскорбление чести и достоинства, за нарушение Скорбным домом установленных законов, за допуск посторонней к безумной узнице, готовой говорить что угодно, и именно потому и заключённой подальше от общества. В какой-то момент, незадолго до взятия под постоянную стражу, он даже попытался доложить о покушении на убийство, ставшим причиной отказа от младшей дочери, невзирая на стеснённое положение семьи.

Только всё это было уже неважно. И чары сполна дозволяли установить истину наверняка, если задаться этой целью.

Знати Междуречья многое готовы были простить. Если бы князя судили за проникновение на остров Первородных, общество бы его поддержало, его бы даже ставили храбрецам в пример. Если бы князь убил соперника в поединке или даже подло отравил врага — его бы поняли очень многие.

Но убийство единокровного сына было далеко за границей восприятия и снисхождения. А то, что проделал князь д'Эмсо, оказалось даже худшим, чем простое убийство.

Вечный Згар самолично поймал пытающегося убежать через тоннели в глубине острова и скрыться главу рода д'Эмсо и передал прибывшим карателям.

Разбирательство тянулось ещё очень долгие месяцы.

Всё это время Эднара оставалась в сером доме, но на особом положении и в совершенно неслыханных условиях. Её перевели в какую-то просторную, чистую комнату, отмыли, переодели; её начали подобающе кормить, к ней даже приходил раз в неделю над, чтобы привести в порядок для возможных визитов следственных органов.

Те также являлись часто.

Отношение княжны Майлайи Свайворо также переменилось в корне. Старуха делала всё, чтобы стереть воспоминания о том, что узница успела увидеть в сером доме. Она понимала, что той предстоят публичные выступления. Она даже пыталась с ней подружиться.

После этого Эдна взяла моду называть свою надсмотрщицу уховёрткой.

Она боялась поверить в то, что происходит, боялась мечтать. Эднара д'Эмсо всерьёз решила бы, что теперь уж точно сошла с ума и всё это ей кажется, если бы от безумия пожизненно не избавил её наверняка сам Зверь Тумана.

На знаковое слушанье по делу князя д'Эмсо, обвиняемого в самоличном жестоком убийстве новорождённого сына, явилось всё Междуречье. Суд был открытым для всех желающих. А его жаждали посмотреть действительно все.