Книга Шантажистка, страница 11 – Алевтина Варава

Домой я вернулся поздно. Лариса списала моё сияние на то, что сама поговорила с сыном. Она пыталась обсудить обои и письменный стол, которые выбрала для будущего кабинета, но мне было сложно сосредоточиться. Веселье сходило на убыль, настроение портилось.

Снова захотелось выпить, но я поборол это желание. Нужна трезвая голова.

Лена Семёнова продолжает учиться в моём лицее.

Я могу встретить её в коридоре. Во дворе. В столовой.

Как вести себя с девятиклассницей, если тебе сорок четыре, и ты отлично видел её левую грудь?

Меня опять пробрала дрожь.

Когда-нибудь из-за своих выходок эта девочка попадёт в серьёзную беду. Сегодняшний успех вдохновит её на новые преступления. Она перестанет быть осторожной.

Я должен предостеречь Семёнову как взрослый ответственный человек, как учитель, как директор лицея.

Но только чёрта с два я с ней когда-либо заговорю!

Мне даже смотреть на неё стыдно.

В мире нет ничего более ужасного, чем педофилия. И ничего более отвратительного.

Лена Семёнова будет учиться у меня ещё целых два года после того, как кончится этот семестр. Девятиклассница и её сосок, отпечатавшийся у меня в мозгу.

Какая грязь.

Может, притвориться больным? Провести недельку дома? Моя жена работает гинекологом, торчит в своей клинике с раннего утра и часто задерживается до семи-восьми вечера. Я буду предоставлен сам себе, смогу отдохнуть.

И сопьюсь за эту неделю.

Нет, я пойду на работу как ни в чём не бывало. Я не должен как-либо менять свою жизнь. Что сказала Лена? «Забыть, словно страшный сон».

Именно так. Следует перестать об этом думать.

Сообщение с неизвестного номера пришло в половине первого ночи. Я, конечно, так и не смог отключиться. Смотрел в потолок. Уже второй час подряд.

Лариса пошевелилась, и я спешно сунул телефон под одеяло, опасаясь нового шума. На ощупь убрал звук. И прокрался в ванную.

Сообщение в мессенджере. Внутри был видеофайл продолжительностью сорок семь секунд. Он застыл на заглавном кадре, снова вымывшем все мысли прочь из моей головы и оставившим там пустоту.

В ушах поселился тревожный, нарастающий гул. Затылок стал тяжёлым.

Кошмар вернулся.

Меньше всего на свете мне хотелось смотреть, что запечатлено на видео. Но я прекратил дышать и, очевидно, не смог бы вернуть организму эту функцию, не нажав плэй.

Тут же мой гневный голос рявкнул очень громко, на всю ванную: «Я прислал тебе сто тысяч рублей!».

В панике я убрал звук до самого минимума, едва не выронив телефон на кафельный пол. Санузел в нашей квартире рядом со входной дверью. Спальни далеко. Не думаю, что Лариса или Маша могли бы что-то услышать или понять.

Я не отводил глаз от экрана, словно бандар-лог перед удавом Каа. В кадре был потолок и силуэт женщины снизу вверх. Лицо растрёпанной Лены в этом ракурсе выглядело очень странно. Размазанная помада походила на театральный грим. Её дрожащие пальцы с розовым лаком на коротких ногтях застёгивали пуговицы рубашки. Сбивающийся голос звучал таким детским.

«Да-да, простите», – было видно, как зубы отчаянно закусили нижнюю губу.

«Приведи себя в порядок и убирайся отсюда! – снова прогрохотал мой голос. Ходящие ходуном пальцы Лены на экране с трудом справлялись с пуговицами. – Да поспеши же ты, пока никто не вошёл!»

Пальцы застыли, и руки – левая ладонь судорожно обхватила правый кулак – прижались к груди, на которой оставалась бесстыдно расстёгнутой как минимум одна лишняя пуговица и отчётливо виднелся темнеющий синяк, неистово, кричаще напоминающий след пятерни.