Книга Таинство пищепринятия. Майя, страница 86 – Алевтина Варава

Они… изготовляю психотропы на дому без лицензии… Они… Всё это… они… они будут употреблять ещё и кустарные наркотики после всего того… но как… это ведь невозможно хотя бы просто физически!

Неужели всюду так⁈ Неужели такие домашние оргии — для всех норма⁈ Нужно почитать об этом подробнее.

Очень скоро за столом все перебрали с алкоголем, что было вполне ожидаемо при столь частых заливаниях целых рюмок водки даже через рот. Остановило ли это кого-то? Нет и ещё раз нет!

Пытался притормозить Алисин отец, и тут же налетел на буйное сопротивление отца Игорёши: он прямо-таки целенаправленно начал того поить, даже чаще, чем прежде.

Майя на это взирала со страхом: отец Алисы был в возрасте, к тому же заядлый сладострастник: это ведь очень скверно сказывается на здоровье, на одно только сердце какая нагрузка жуткая. Недаром же все звёзды эстрады так рано умирают из-за лишнего веса! А тут ко всему ещё и такое количество отравы!

Но, похоже, для собравшихся подобное было нормальным, только мать Алисы одна и пыталась поддержать супруга, но соседка стала отчитывать и её (она вообще вела себя, как местный законодатель!), приговаривая, что «в праздник нужно отдохнуть для души».

Отдохнуть⁈

Майя представила, как будет плохо телу после подобного времяпрепровождения. Эти люди совершенно извратили идею свободного пищепринятия, превратили её из интимного наслаждения в обязанность, жёстко регламентированную «смотрящими» и идущую против потребностей организма. Если даже прямо-таки божественно обработанные продукты употреблять заставляют почти насильно, они ведь утратят свои свойства. При таких количествах даже вкус начал притупляться, не говоря уже о последующих ощущениях в теле.

Майя обратила внимание, что в особенности усердствовали в надзоре за максимально обильным пищепринятием женщины старшего возраста. Бабушка была безусловным лидером, следом равно кормящими оказались соседка и две матери — Алисина и Игорёшина. Мужчины больше следили за регулярными частыми употреблениями алкоголя через рот. Одной только Марине, кажется, было наплевать, кто сколько принимает питания, она вообще о своём думала.

Но к чему? К чему это насилие в таком личном вопросе, как употребление пищи? Зачем делать обязательное поглощение кем-то обработанных продуктов синонимом к уважению и почтению? Ведь такое приводит к излишествам, невероятным, гротескным до абсурда, и это в мире, где и без того вседозволенность и доступность взрослый пищи завладела умами масс настолько, что…

Наверное, нужно было родиться в этом мире, чтобы суметь хотя бы отчасти понять его парадоксы.

Перед сном после оргии ожидало очень позорное испытание: пришлось, невзирая на жуткое из-за чрезмерного пищепринятия состояние, вместе с родными Алисы собирать со стола початые блюда и чужие индивидуальные формы «тарелки», рядом с которыми целыми горками лежали смятые салфетки с фрагментами побывавшей в срамном отверстии пищи: какие-то обглоданные косточки, шкурки томатов, отгрызенные зубами ножки петрушки и укропа и прочий кошмар. Интимные отходы другие хватали просто голыми руками и отправляли в мусорный пакет. Майя сбежала в унитазную комнатушку, и даже не совсем чтобы спрятаться: по правде, её едва не стошнило. Но, хотя таким образом часть кошмарного испытания удалось обойти, потом её заставили… мыть чужие индивидуальные формы! Голыми руками, без перчаток!