Книга Таинство пищепринятия. Майя, страница 75 – Алевтина Варава

Как же вся эта жесть с естественной потребностью любого человека получилась тут?

Неужели людское общество… обязательно должно держаться на системе каких-то иррациональных ограничений, иначе рухнет сама социальная структура?

Майя вскинулась от внезапной идеи, повлёкшей за собой цепочку новых рассуждений и заключений, потрясших её саму своей очевидностью.

Получалось, что те, кто объединяет людей в сообщества и устанавливает нормы поведения, запрещают нечто естественное, необходимое и желанное любым представителем группы, осознанно? И одних только законов, регулирующих свободы, недостаточно? Выходит, если защищать лишь права и следить за тем, чтобы одни не вторгались в жизнь к другим со своей правдой, общества не выйдет? Оно рухнет? И система работает только в случае наличия абсурдных, продиктованных случайным веяньем, табу. Выходит, именно согласие следовать массово таким табу — и является фундаментом объединения для той или иной группы?

Выходило, что без чего-то подобного в своей основе, общество рассыпается, пропадают правила и устои, традиции — и трескается сам фундамент цивилизации.

И ведь это, чёрт возьми, очевидно!

Если подумать, ведь всякая культура строится на системе правил и запретов, ограничивающих свободу людей.

Но позвольте…

Майя нахмурилась и взялась ходить по комнате.

Почему в таком случае не принять за правила что-то рациональное, не вызывающее протеста, логичное. Допустим, запрет убивать других членов общества, отнимать силой имущество сотоварищей по объединению, причинять друг другу физический вред? Не вторгаться в свободы личности?

Она резко остановилась. Она начала понимать!

Наверное… тут-то и зарыта собака!

Полностью свободные от предрассудков и вольные исповедовать любые личные убеждения люди не сложатся в группу, они объединятся в воинствующие сообщества с разными принципами и начнут притеснять друг друга.

Ближе к рассвету того дня откровений Майя пришла к выводу, что государству или иной управленческой силе проще самостоятельно определить нормы и привычки, которые станут маркером группы (например, по географии проживания, или вероисповеданию, или национальности, или ещё чему), и это не может быть что-то рациональное и общечеловеческое, потому что в таком случае оно не станет маркером. Объединяющим фактором может выступить только нечто субъективное и надуманное, но имеющее чёткие нормы и правила, нарушение которых карается изгнанием из группы, остракизмом или физическим принуждением следовать указуемым нормам.

В реальности система табу более рациональна, она выстроена на выгодном для государств аспекте. В старину, в эпохи, когда обеспечение продовольствием городов составляло больше трудностей, обложить системой обществоустроительных табу именно пищепринятие, назвать греховным потребление пищи сверх необходимой для выживания нормы и запретить всё, что придаёт топливу для организмов вкус, понукая к злоупотреблениям, — было решением выигрышным и логичным.

Но когда Майя измыслила параллельную вселенную, также состоящую из объединённых в общества людей, и исключила из неё этот объективный объединяющий фактор, по сути, лишив фундамента, воплощаясь, система захватила в свою основу иное и выстроилась вокруг системы табу на взаимоотношения полов и способы получения удовольствия не вкусового, а сексуального. Срамное измерение использовало иные органы чувств, тоже базовые. А если бы этого не произошло, то мир книги не смог бы воплотиться, потому что он стал бы невозможной, надуманной утопией, которая объективно функционировать не может.