Книга Таинство пищепринятия. Майя, страница 42 – Алевтина Варава

Людям, совершающим такое над детьми, вообще не место на свободе!

Бедный, бедный малыш!

От невесёлых наблюдений и рассуждений отвлёк наконец-то появившийся Жан.

Первым делом он устроил небольшой скандал среди персонала. Оказалось, Майе весь день отдавали посетителей, которые заведомо навряд ли оставили бы «чаевые» вообще, и уж тем более — существенные. На её долю выпадали одинокие девушки, мамаши с детьми и семьи. Выяснилось, что такие очень несклонны к личным благодарностям и любят платить в точности по чеку, а требовать «чаевые» в «Ромашке» было строжайше запрещено.

Жан «навёл шороху» и уже к вечеру Майя с его помощью взялась обслуживать «хлебные», как он говорил, столы. И, конечно же, тут же попала в неприятности…

Странная привычка использовать грубые выражения для обозначения простых бытовых вещей продолжала Майю озадачивать. Чтобы разузнать, что означает пошлость «хлебные» столы, она ненадолго юркнула в унитазную комнатушку для персонала. Оказалось, что в Срамном измерении один из синонимов к этому мучному изделию является выгодность и доходность. Почему — вчитаться Майя не успела. Собиралась — ведь это как минимум странно: данный готовый продукт фабричного производства был одним из видов самого дешёвого продовольствия в Срамном измерении. Но тут кто-то истерически задёргал ручку унитазной комнатушки для персонала (на ней имелся замок изнутри, и, собираясь осуществлять запретное действие — лазать в телефоне в рабочее время, — Майя щеколдой воспользовалась).

Тут же снаружи послышался какой-то мучительный, почти истерический всхлип.

Майя поспешила открыть, и в комнатушку ввалилась подавальщица готовой еды Катя, опухшая и красная, вся в слезах и соплях.

Страшная мысль, что она оплакивает отнятие «хлебных» столов заставила Майю задать неловкий вопрос, и тут же Катя лихорадочно дёрнула дверь, задвинула щеколду, шлёпнула крышку унитаза и упала сверху, сверкнув глазами, и так интимно изогнула ротовое отверстие, что уже пообвыкшаяся немного Майя стыдливо отвернулась.

— Этот козёл! Какой же он козёл! Какая же он тварь! Ты только подумай!

— Жан? — пискнула Майя, пялясь на ржавый подтёк на умывальнике.

— Да при чём тут Жан⁈ Я бы никогда от него… с ним… Я встречаюсь с одним… встречалась… не знаю… уже почти год! Он всё не делал мне предложение, и вообще… Вчера я сказала ему, что беременна… А только что он позвонил… позвонил… и заявил, что забрал свои вещи, пока я была на работе, а мне оставил пятнашку, чтобы «решить проблему»! Гнида! Не берёт трубку! Заблокировал меня!

— Но он же был на изъятии? Несёт ответственность, — попыталась утешить её Майя. — Ведь не обязательно жить вместе, чтобы заботиться о ребёнке. Но, если ты так не хочешь… какой у тебя срок?

— Да не беременная я, блин! — просвистела Катя. — Какое ещё изъятие⁈

Майя прикусила язык: точно, Алиса, всего на пару лет младше, но жила без внутриматочной спирали и просто пила таблетки. Вот тоже, кстати, вопрос: если женщина в Срамном измерении может без помощи специалиста прервать действие контрацепции, просто не приняв таблетку, то как тут вообще регулируют вопросы отцовства? По какому принципу делят детей на семейных и индивидуальных? А как матери индивидуальных детей проходят проверку⁈ Что, если у них нет условий никаких, а только самомнение? Да что там, таблетку можно даже попросту забыть принять! Бред какой-то.