Книга Дополненная реальность. Обнуление до заводских настроек, страница 46 – Алевтина Варава

Лям баксов не пойми за что! Да это, наверное, годовой бюджет Пензы!

Ну и от чего могла бы спасти его эта бабка? Если она сама себе лям собрать неспособна, когда он ей так понадобился!

А Марципан припизднутый если хочет идти нах, так пусть идёт, туда ему и дорога! Ещё нашёлся обвинитель!

С хера всё то, о чём Пашка (да кто угодно!) мечтает, вылезает боком на постоянке⁈ Это по жизни так? Всегда? И по фигу на сделки с дьяволом?

Ведь любой, любой человек хочет всемогущества так и эдак. Чтобы все делали, как он скажет, или хотя бы чтобы можно было купить всё.

И чё? Если бы Пашка, например, просто стал олигархом, замутив какой удачный стартап, ему что, тоже быстро прилетело бы по шапке столькими подводными камнями от владения баблишком, что он бы офигел напрочь? Что за вселенская несправедливость⁈ Везде какие-то сраные последствия и непонятки! И все пути ведут в жопу!

Почти шестнадцать лет (ну кроме первых трёх-пяти, наверное) ненавидел Пашка унылые вводные своей серой житухи. А сейчас выходит, будто при любых наверняка была бы жесть.

Почему гадалка с десятилетиями могущества сама не спиздит бабки, а заставляет «клиентов»⁈ Она что-то узнала дополнительное⁈ И типа пытается не нарушать теперь заповеди, что ли? На фига? Если уже всё продано?

И почему она такая тупая? Просила бы вменяемые суммы, было бы их у неё куда больше! Давно бы выбралась с задворок Пензы!

Или всё-таки загвоздка не в деньгах?

Что она может знать⁈ Какой ещё позабытый недруг? Островская? Ну ей ща точно не до Пашки, как бы.

И ангелы не чешутся там. Сверкнули задом, наобещали непонятного в грубой форме и испарились, блин. Ща Пашка как психанёт, спиздит где денег безумное количество, а потом пернатые сами ему подписку, блин, аннулируют, — и вот тут и объявится ФСБ какое-нибудь. Веселуха.

На зоне и раскается…

Пашка сплюнул и потопал к дороге, чтобы сесть в маршрутку. Решил вернуться к экономии хоть где-то. А то начнут скучающие зоркие бабки-соседки подбивать, сколько Соколов на таксо разъезжать начал.

Дали медведя.

Братец дрых перед ночной сменой, а Другая мама и Юля Малышева развели на кухне бурную деятельность: лепили и жарили пирожки, что-то обсуждая и хохоча то и дело, как те подружки.

Пашка невольно припомнил мамку такой, какой она была до перепрошивки. Вечно угрюмая и злющая, готовая поднять крик по любому пустяку, припоминая все грехи до пятого колена.

Из всех даров игрухи, пожалуй, настройки матери было страшнее всего потерять.

А если бы Пашка не психовал и перепрограммировал отца, вместо того чтобы…

— Завтра выходной у Серёжи, ты сам свободен или работаешь, Паш? — спросила Другая мама, вылавливая из казана кипящего масла румяный пирожок с капустой. Она всё ещё считала, что младший сын колесит курьером целыми днями и потому отсутствует дома так часто.

— Ещё… не знаю точно, — осторожно ответил он.

— Мы думали устроить шашлыки! — воодушевлённо объявила Юля. — Познакомимся поближе.

— Я предложила на Дальний ручей пойти за парком, — кивнула Другая мама. — Мангал даже у Семёна спросила разборный. Он нам одолжит. Ты как?

Пашка уже и вдохнул, чтобы по привычке откреститься от любой семейной мути, но вдруг подумал: почему, собственно, нет? Вон даже и с братом в целом они скорешились чутка за балконную ночь. Другая мама орать не станет. Юля эта, может, и не пропащая… А как-то отвлечься от пиздеца вообще не повредит.