Книга Дополненная реальность. Продвинутый аккаунт, страница 38 – Алевтина Варава

— В интернет-кафе, – хохотнул дедок. – Тут государственная больница.

— Я думал, везде есть вайфай, – сообщил бдительному охраннику Пашка. – Мне надо такси вызвать.

— Ну-ну.

Когда дедок удалился, что-то причитая о современной жизни, Пашка кликнул по открытому меню Свиридовой и назначил ей действие: «объявить перерыв, узнать, где лежит Пирогова, о которой спрашивал мальчик, и провести к ней, даже если туда нельзя».

Ткнул в оплату и закусил губу. Единственное, что его радовало сейчас, – наверное, если бы Зинка умерла, даже такая стерва, как эта бабень неприятная, была бы всё же с посетителем поприветливее.

А если не умерла, всё можно поправить за баллы.

Администраторша шлёпнула на окошко табличку «перерыв», и, не слушая гневное возмущение какого-то пенсионера с клюкой, встала и направилась к Пашке.

— В реанимацию посетителям нельзя, – уведомила она, и у него сжалось сердце. – Сейчас дам тебе халат и бахилы. И маску. Маску не снимай. Заметит кто неладное, выпрут и тебя, и меня, может быть. Стоять там нельзя. Говорить толку нет. Заведу-выведу, понял? Вообще бред какой-то… – прибавила она в конце, видимо, комментируя свой нежданный и умом необъяснимый порыв.

Обряженный в дурацкое, Пашка послушно засеменил за тёткой. Она на него в каком-то небольшом кабинетике-кладовой «для персонала» даже шапочку зачем-то нацепила, по типу тех, что в душ в кино надевают, только тряпичную.

Реанимация оказалась не одноместной, в комнате стояло шесть высоких коек с людьми, и над ними дыбились кучи устрашающих и тревожно гудящих приборов. Зинка с трубочками в носу и проводами, к сгибу локтя ведущими, выглядела какой-то другой, словно Пашка увидел её в капсуле «Матрицы» или что-то того типа. А когда приложуха определила состояние, как «кома», ноги и вовсе подкосились.

Свиридова уже тащила Пашку за локоть, но он очень испугался, что случайно выйдет из меню, не закончив все правки в здоровье, и заставил отпустить его в мужской сортир.

Там жуть как воняло, но это было пофигу. Пашка шмыгнул в кабинку и дрожащими пальцами полез в анатомический справочник приложухи. Пофиксил он в итоге математичке всё, даже кариес на правой верхней восьмёрке. Спустил три тысячи четыреста баллов, но вовсе не задумался о том, пока лихорадочно вносил изменения в состояние здоровья.

В основную дверь сральни застучали.

Очень хотелось проверить, пришла ли Зинка в себя уже, но тётка из регистратуры клешнёй впилась ему в руку повыше локтя и буквально выволокла на лестницу, а потом и на первый этаж. Лицо у неё покраснело, только что пар из ушей не шёл. Осозналась, видно, пока ждала.

Около окошка её внизу выстроилась недовольная очередь и высилась, уперев руки в бока, сердитая коллега в белом форменном одеянии.

Оставив Свиридову разбираться самостоятельно (потому что нефиг хамить взволнованным посетителям!), Пашка завернул в буфет больнички и купил воды. Осушил почти всю бутылку за раз. Вышел на улицу.

Забывая вдыхать, написал математичке эсэмэску. Отправил. И сжался весь.

Интересно, есть у неё там вообще телефон?

«Отпустило, Соколов, – пришло в ответ через минуту. – Доктор дивится. Наверное, на пару дней задержат тут для обследования. Но чувствую себя прекрасно. Спасибо, что спросил!»

— Слава тебе, Господи! – выдохнул Пашка, и ему даже показалось, что цвета вокруг стали немного ярче.