Книга Дополненная реальность. Продвинутый аккаунт, страница 31 – Алевтина Варава

Про дом стало можно узнать очень много всего: от года постройки и состояния коммуникаций до строительных материалов, из которых сделано то или иное. Но Пашку интересовал список жильцов.

Он был очень длинным и разделённым по квартирам. Около фамилий и инициалов числились пометки: прописка/проживание/временное проживание. Некоторые прописанные жильцы значились, например, отсутствующими, а многие проживающие не имели прописки.

Пашка изучил список и обнаружил в нём Илларионову Н.В. в одной квартире с Илларионовым Г.Д., Илларионовой С.Г, Илларионовым Ю.Г., Илларионовым М.Г и Шагриным С.К. Квартира была сто двадцать второй, на четвёртом этаже четвёртого подъезда.

Ещё ночью внимательное изучение странички Надежды показало, что она никакая не пенсионерка, как поначалу Пашка решил, а многодетная мамаша в двадцать один год! Было у Надежды уже трое молокососов. Возможно, это обилие потомства вынуждает женщин сидеть в таком возрасте в одноклассниках и постить клумбы да фикусы.

Пашка придумал безумную дичь – заявить, что получил в школе творческое задание: выбрать на кладбище могилу человека, который умер очень давно, придумать, как разузнать его историю, и написать сочинение. В целом ему нужно было только успеть открыть меню этой Надежды, прежде чем она захлопнет дверь, остальное – задача приложухи.

Но дверь открыл пожилой мужчина. Пашка спросил Надежду, и, к его вящей радости, она оказалась дома. Пашка начал тараторить свой бред, его, разумеется, послали на фиг. Но меню Илларионовой было прогружено. Ухмыляясь, Пашка написал в «назначить действие»: «честно и подробно ответить на все вопросы мальчика, который пришёл расспрашивать про могилу».

Через три минуты после оплаты пятьюстами баллами дверь открылась, и Надежда просияла, увидев, что Пашка не свалил.

Но дед начал создавать трудности.

Не имеющий программы, он запретил пускать Пашку в дом, пулемётной очередью рассказал всё, что думает об озвученном бреде, и уже начал требовать у Пашки документы, когда наконец получил своё «не мешать Надежде ответить на вопросы мальчика».

В результате Пашка оказался на очень загаженной кухне, где на него накинулись пацанята-близнецы трёх лет. Новорождённую девочку Надежда принесла из спальни и усилено трясла во время всей беседы.

Про какую-то давно помершую Агнию эта сдвинутая мать-героиня не имела никакого понятия. Но зато сообщила, что её дедушка, Леонид Адольфович, жив и здравствует. И ему можно позвонить – вдруг окажется в курсе.

Пашке не очень нравилось подключать к мероприятию каких-то удалённых людей, на которых нельзя воздействовать, но другого выхода не было.

Леонид Адольфович об Агнии помнил!

— Это ж семейная легенда, Наденька! – обрадовался он неожиданному звонку внучки. Бодрый старческий голос доносился из динамика на громкой связи, телефон Илларионова положила на липкий стол и взялась махать из стороны в сторону орущей девочкой. – Я только в школу пошёл, когда она померла, но ещё сколько про неё небылицы сочиняли! Прадед женился на этой Агнии уже стариком, ему шестьдесят было или что-то того около. Она его на пару лет младше. Приехала из столицы, ничего про себя никому в семье не рассказывала, про свою родню всё держала в строжайшей тайне. Фамилию её на тот момент я, конечно, не помню, может, и не знал даже. Считалось, что у неё все в войну погибли, но не особо в это кто верил. Была та бабка очень удачливая и всем вокруг удачу приносила. Мама рассказывала, что, с чем к ней ни обратись, что ей ни расскажи, всё, что она одобряла вслух, после выполнялось. Только притом не всё было хорошо у бабки с мозгами. По храмам бегала, как на работу. В последние годы её жизни Хрущёв сильно прищучил святош всяких, тогда много монастырей, куда бабка каталась на моления, позакрывали и вообще антирелигиозная кампания развернулась всюду. Она на этой почве совсем сбрендила, обвиняла в этом себя, пыталась крестить втайне правнуков мужа. Насилу от неё отбивались. Мама по гроб была уверена, что я у неё крещённый из-за той Агнии, она как-то нас с сестрой едва ли не похитила и увезла куда-то на два дня. И при всём том в семье бабку упорно считали ведьмой. Вроде как и квартиры всем без очереди выдавали, и машины – всё после обращения к ней. А как померла – вся удачливость вышла. И прадед вслед за ней упокоился скоро, и у отца рак начался. Сколько, помню, с тех пор бабку Агнию поминали и её ведьминские силы, и не в шутку. Да что там, бабка твоя, сестра моя Танька, своего Ванечку, когда у него с ногами беда началась, даже на могилу к той Агнии носила, верила, что ещё можно у неё что-то попросить. Но, как понимаешь, не помогло, – хохотнул голос в трубке. – И как это тебе папка ничего про Агнию не рассказывал? А кто, Наденька, говоришь, расспрашивает? Школьник какой-то? Как бы ни был он родственником той ведьмы, из тех, кто «в войну погибли», и от которых на деле она убежала…