Книга Дополненная реальность. Новый пользователь, страница 72 – Алевтина Варава

Ангина – это хреново. Горло болеть будет, и голова перестанет варить. А у него с Пионовой всё в самом разгаре.

Так был или не был Лавриков пользователем «Дополненной реальности»? И главное: что земля с его могилы может сделать с Зинкой и зачем её туда нести?..

Утром опять растолкала мамка, на будильник Пашка не реагировал. Голова была ватная. Он непритворно закашлялся, но мамка тут же обозлилась: сказала, что номер не пройдёт, и предупредила, что с классной руководительницей Пашки на связи. А потом ещё и сунула на завтрак ублюдскую овсянку, от одного вида которой хотелось блевать.

А ведь первым уроком физкультура! Сам бог велел поспать. Так нет же!

Отец был не в духе, на Пашку поглядывал недобро. И что это он так поздно выходит на работу?

Даже физрук понял, что с Пашкой что-то не то, и отправил посидеть на крыльце до конца урока, а собственные предки хотят извести!

Приложуха дала перевёрнутый «игрек» и две недоведённые «П», девятую и десятую в своей строке, а значит, уровень Пашки повысился до двадцать третьего. «Игреки» и недоведённые «П» шли у него лучше всего, на втором месте были овны.

Пашка ещё раз проверил неприятный квест, но там ничего не изменилось.

— Ты какой-то прикукоренный, – отметил Толик на английском. – Не выспался?

— Горло болит, – буркнул Пашка.

На большой перемене Абдулов и Кумыжный свистнули Толиков пакет со сменкой и развесили его спортивные штанищи, а ещё откуда-то взявшиеся там грязные труселя, на доску в кабинете истории. «Артефакты жирного» – было написано мелом до тех пор, пока историк не явился в класс и не заставил владельца вытереть доску и собрать шмотки. До того Антон и Илья не подпускали Толика тычками и хохотом.

Пашка выдрал из тетради лист, написал там: «Ещё раз такое замутите, и Вахтанг затолкает Толиковы труселя кому-то из вас в задницу», сложил бумажку в самолётик и ловко запустил прямо Кумыжному в лоб, когда препод отвернулся. До того, как прочесть послание, тот налился краской и сверкнул на Пашку очень недобрым взглядом, оттенённым всё ещё синеватым и подпухшим сломанным носом. Но от полученного месседжа присмирел.

Толику Пашка решил о своём альтруизме не распространяться. Друг сидел насупившийся и мрачный.

Васин опять начал ходить в школу, но перебрался на заднюю парту через ряд от Славкиной кучкующейся шайки. Это Пашкину душу очень радовало. Хотел он поразвлекаться чужими мыслями, но историк устроил какой-то «марафон дат», щедро отсыпая 10-му «Г» единицы, которые следовало исправить в будущем, выучив наконец хронологию какой-то устаревшей херни.

К четвёртому уроку у Пашки раздуло правую гланду, и глотать стало больно. Лидочка объявила диктант. Да сговорились они все, что ли?!

На астрономии написала Пионова. Звала играть в бадминтон. Пашка попробовал это представить, и стало ему прямо-таки тошно. Так что он впервые за всю свою жизнь отказался идти гулять, да ещё и не с кем-то, а с бабой симпотной. Не баловали так-то Пашку особо подобными предложениями раньше. Но жизнь ведь поменялась. Да и заразить Пионову ангиной казалось идеей хреновой.

Если бы у Пашки был сороковой уровень, ангину можно было бы убрать за двести баллов и бронхит за столько же. И грибок ещё обязательно, да, чтобы не смердели кроссы. Но где Пашка и где тот сороковой уровень?