Книга Рейд, страница 39 – Борис Конофальский

— О, — обрадовался старый отшельник, — вот это дело.

— Вам, дед Сергей, — урядник протягивает ему бутылку.

— Спасибо, это очень, очень нужная вещь в хозяйстве, а кукурузы не привезли?

— Привезли, мешок муки. Поставили там на бочки.

Дед доволен. Кивает.

— Спасибо, хлопцы. Значит, за бегемотом собрались?

— За ним, убьём уродца, — обещает Юра, тоже что-то доставая из ранца.

Дед топором с хрустом ломает улиткам панцири, кидает их на раскалившуюся сковороду. Те сразу начинают кипеть и пускать пузыри.

— Дед Сергей, а вы знаете, где рыбачили Пшёнка с Беричем? — спросил Аким.

— Да ты и сам, Аким Андреевич, знаешь то место.

Все казаки с удивлением и уважением посмотрели на Саблина, дед ни к кому из них не обращался по имени. Может, не знал имён, а может, и не помнил. К нему сюда с трёх станиц рыбари захаживали, три полка народа, по сути. Разве всех упомнишь. А тут вон как: по имени отчеству.

А старый отшельник продолжал, не замечая удивления казаков:

— Твой батька, куда тебя за щуками возил?

— На русло? — вспоминал Саблин.

— Ага-ага, на русло, на русло, — кивает дед. — Вот и они на русло ходили. Хороших щук там в первый день брали. Вот и во второй пошли.

Щука хорошая рыба, не очень вкусная, но есть её можно, а куры и свиньи её едят так с удовольствием. И заготовители её принимают без ограничений. По рублю за двести килограмм. Половина армейских консервов содержит мясо щуки, ну и ещё она почти не гниёт. Легко сушится. Одна лодка щуки, и казачья семья может жить безбедно месяц. Только вокруг станицы её мало, вот рыбари и ходя за ней на русла рек.

— После антенны километров тридцать? — спросил Головин.

— Наверное, сорок будет, — вспоминал Аким. — Два часа хода.

— Верно, сорок километров, — говорил отшельник, переверчивая улиток на сковороде, — только за два часа не дойдёте.

— Не дойдём? — удивился Саблин.

— Нипочём не дойдёте, — говорил дед Сергей, сваливая готовых улиток в миску и разбивая панцири следующей партии, — осенью большая вода была, такая, что я на крыше жил неделю. Река там нагородила таких кочек, что быстро ехать не получится. Протоки узкие, кочка на кочке, и все волчьей ягодой и акацией поросшие, да ещё кувшинка всё забила. До антенны ещё туда-сюда, километров двадцать за час пройдёте, может двадцать пять, а дальше, — старик махнул рукой, — пятнадцать и то хорошо будет.

— Выйдем затемно, — сказал урядник Головин. — Чтобы на зорьке у омутов быть.

— Ну, тогда надо начинать, — оживился отшельник, — чего ждёте, улитки поспели, давайте разливайте.

Казаки стали садиться на расстеленный на пол брезент. Стол у деда был очень меленький, а стульев всего два, брали улиток, хлеб с салом, Юра вытащил деликатес — целую луковицу. И не маленькую. Выпили по первой, по-честному порезали лук, брали улиток, сало. Дед ещё вывалил целую кастрюлю корня кувшинки. Белого стебля, что у самого грунта растёт. Вещь не противная, под кукурузное вино так и вовсе вкусная.

— Дед Сергей, — начал Фёдор Верёвка разливая по второй, — а откуда вы нашего Акимку знаете. По отчеству его величаете.

— О, так я же его батьки крёстный.

— Вот как? — удивлялись казаки.

— Так, так, — кивал дед, — Андрюшку то с рождения на руках держал.

Евойный дед, Аркадий Моисеевич, мой дружок старинный, в одном взводе тридцать лет отслужили, я шестнадцать призывов, а он так и вовсе восемнадцать. Лихой был казак, покойничек.