Книга Охота, страница 72 – Борис Конофальский

Да, с этими странными людьми не соскучишься. Вот у них в станице люди живут неспеша, разумно. Казаки ходят на службу, в призывы, на кордоны. И расписание службы известно на годы вперёд. И женщины согласно расписанию живут, детей заводят и растят тоже по расписанию, так, чтобы муж был рядом, когда дети маленькие, так, чтобы они, подрастая, помогали матерям, когда мужа нет дома. Жизнь у людей была, расписав всё на многие годы вперёд.

А тут за день и так, решили, и эдак. То одно, то другое. Городские — одно слово. Сумасшедшие все. За ним простому станичнику не поспеть. И о чём ещё, интересно, это бабёнка собиралась с ним говорить. Непонятно. С нею всё непонятно.

Начальник склада был в звании прапорщика, был толст и носил усы. Он прикладывал руки к груди для убедительности и говорил:

— Ни литра не осталось, вон, бочки пустые стоят, госзакупка вчера и позавчера всё выкупила, нет горючего.

— Прямо ни литра? — Не мог поверить Саблин.

— Урядник, говорю же тебе, вон, погляди, сорок бочек, все пустые.

Аким почему-то ему не верил, а идти толкать бочки, чтобы убедиться, было как-то невежливо.

— Вы идите в полк, — вдруг предложил прапорщик, — там Колыванов замначштаба, у него завсегда есть. Он из резерва дать может. А если не даст, то я вам дам из своих запасов, из личных, у меня литров двадцать есть.

Двадцать литров, да Саблину шестьдесят нужно было, двигатели прожорливые — жуть.

— А где у вас полк? — Спросил он у прапорщика.

— А в центре, дорога прямо туда и ведёт.

Мальков, всё время молчавший во время разговора, когда вышли на улицу, сказал:

— Мутный тип. Вы, казаки, всё время себе на уме. Не поймёшь вас.

Видно, ему тоже не понравился кладовщик. Слышать такие слова Акиму было неприятно, а ещё неприятнее было то, что сержант был прав. Кладовщик и вправду был мутным. Но зачем всех под одну гребёнку-то грести? Он ничего не ответил сержанту.

— Ну, — спросила их Панова, — что с горючим?

— Кончилось всё, — сказал Саблин, — нужно в канцелярию полка сходить, там могут дать… Продать.

— Так пошли, — сказала женщина.

Все, кто встречал их на улицах, оборачивалась на них, вернее, оборачивались на Панову. Здесь, в центральных болотах, грибка было особенно много. Этим они и славились. Дважды, проезжающие мимо казаки, останавливались и предлагали ей респиратор и очки. Начинали рассказывать про грибок, но она с улыбкой благодарила и отказывалась, говорила, знает про грибок.

Она привлекала излишнее внимание, но всё равно упрямо не хотела надевать маску.

Когда они пришли на площадь, Саблин сразу определил, где штаб, а Панова сразу нашла «столовую»:

— Идите, — произнесла она, — а я пойду, спрошу, есть ли номера?

— Слышь, сержант, — сказал Саблин, — иди с Пановой, лучше я один схожу, поговорю.

— Принято, — сказал Мальков и пошёл догонять Панову.

Его как будто ждали. Только он вошёл в здание, тут же дневальный проводил его по коридору в кабинет, где уже были два офицера, и следом за Акимом вошёл ещё один.

Всё поздоровались с ним за руку.

— Колыванов, — представился подполковник. — Девятый полк.

— Кротов, — представился есаул.

— Борутаев, — представился ещё один есаул.

— Саблин, — говорил он, пожимая руки. — Второй полк.

— Ну, садись, рассказывай, «второй полк», кого ты к нам привёз? — Сказал подполковник, предлагая Акиму сесть напортив его стола.