Книга Охота, страница 49 – Борис Конофальский

— Да тут разве угадаешь. Не думаю, что ординарцем.

— Не иначе, — отвечает ему первый, — ты глянь, какой проворный, а вроде молчун да тихоня, а вон он как устроился.

Теперь сомневаться нет смысла, казаки издеваются, Саблин бросает на них недобрый взгляд и спешит за Пановой, которая уже идёт к лодкам по мостушкам пирсов.

Солдаты быстро доносят ящики и канистры в лодки, она докуривает сигарету, «стреляет» окурком в желтоватую воду болота. Это тоже местные не пропускают, не принято у них тут у пристани грязь разводить и окурки кидать в воду.

А Саблин смотрит в одну из лодок и видит там удобное кресло из полевого набора высшего офицера. Это для неё, не на банке же ей сидеть и на дне лодки.

Один из солдат, стоя в лодке, протягивает ей руку, она, опираясь на неё, ступает в лодку, садиться в кресло и кричит так, что на всех пирсах слышно:

— Урядник, идите ко мне в лодку.

А казаки стоят от него в пяти шагах, всё это видят и слышат. Удивляются, ухмыляются.

— Ну, Аким, ну, Аким, — восхищается один.

— Слышь, Саблин, а ты жене-то что сказал? — Интересуется другой. — Жена-то знает, куда ты собрался?

— Ну хватит вам уже… — Говорит он, понимая, что теперь казаки в чайной точно всё это обсудят сегодня.

Как неудобно получается, как будто специально она это делает. Он краснеет от всего этого, хорошо, что в маске и очках. Походит к лодке и, передавая солдату её рюкзак, говорит ей:

— Я лучше в первой лодке поеду. Дорогу покажу.

Он лезет в лодку, что стоит первая, там канистры с водой, боеприпасы, еда и один солдат.

Саблин даже повернуться к казакам, что стоят на пирсах, зная, что ему тут же будут задавать ехидные вопросы.

Он ждет, когда всё догрузят и можно будет отсюда, наконец, убраться.

А солдаты всё тащат и тащат что-то из грузовика.

Наконец, сержант машет рукой, последний солдат, спрыгивает из грузовика и закрывает борт. Кажется, всё, сержант, не торопясь, подходит к лодке, в которой сидит Саблин, он суёт ему планшет с картой. Тычет пальцем в точку:

— Сюда едем?

— Сюда, — отвечает Аким, даже толком не взглянув на карту, направление, вроде, верное и ладно, ему, да хоть куда, лишь бы быстрее отплыть от берега, на котором всё больше зевак стоят на бережке, курят, интересуются и обсуждают происходящее.

Сержант идёт во вторую лодку к Пановой, на ходу выбирая общую волну, начинает считать частоты:

— Тридцать семь, тридцать восемь… Сорок, сорок… Наша частота — сто шестьдесят, запасная частота — тысяча двадцать два, — слышит Саблин его голос в наушниках, — говорит первый, все в сети? Доклады по готовности. Приём.

Обычна рутина. У казаков такая же процедура перед операцией. Солдаты один за другим докладывают, что установили нужные частоты для связи. Рапортуют один за другим шесть человек. Шесть человек, Панова, сержант и он, всего идёт ловить жабу девять человек. Ну, если считать Панову.

— Казачок, — вдруг слышит он в наушниках голос сержанта, — а ты чего молчишь, ты меня хоть слышишь?

Вызывающий голос, вызывающее обращение. Казачок! Саблин и так был на взводе, а тут ещё такое обращение, и он отвечает:

— Да, слышу я тебя, слышу, солдатик, частоты выставил. На связи, приём.

Кто-то из солдат прыснул, давиться от смеха, видно, «солдатик» было самое то, что нужно.

Сержант молчит, видно, переваривает ответ Саблина, а по пирсам, топая армейскими противоминными ботинками, бежит к первой лодке солдат. Саблин узнаёт его, он разговаривал с ним в кузове машины, когда они вытащили их с Сашкой на Енисее. Солдат, закидывает огромный медицинский чемодан, даже ящик, и сам прыгает в лодку к Акиму.